Город Богов 4

Но я думал, ваша армия поможет мне пройти дальше. Как я уже говорил, мне нужно попасть за Железный пояс.

— Для этого армия уже не нужна, майор. Путь открыт. А вот сопровождать вас дальше за Железным Поясом мы не сможем.

— Почему?

— Там излучение хаоса еще сильнее, чем здесь. Путешествовать внутри Пояса сможете только вы и ваш дракон. С нас там просто не будет проку.

— Понял вас, генерал. Спасибо за помощь.

— И вам спасибо, майор.

— Если не секрет, генерал. Куда теперь отправится оловянная армия? Снова будете наниматься на службу?

— Нет.

— Удачи, генерал.

— Удачи, майор.

Я забрался в кабину Гора. Не спрашивая разрешения, он взлетел.

— Гор, ты хотя бы пояснишь, куда мы летим?

— В логово Горыныча, куда еще? — удивился дракон.

— Меня опять не покидает ощущение, что ты знаешь гораздо больше, чем пытаешься показать.

— Ты пойми, парень, я не пытаюсь ввести тебя в заблуждение. Память в самом деле возвращается. Но по частям.

— И что ты вспомнил на этот раз?

— На этот раз я вспомнил все, — дракон усмехнулся.

— Сильное заявление. В таком случае, может, поделишься?

— Что ты хочешь знать?

— Ну хотя бы… откуда тебе известно, где находится логово Горыныча?

— Еще бы не известно. Я сам ему показал это место.

— То есть вы с ним знакомы?

— Горын.

— Что?

— Мое полное имя Горын. Гор — это сокращенно.

— Погоди. Ты хочешь сказать… Горыныч — это отчество, получается… он твой сын?

— Старший сын, — уточнил Гор, — Я вообще прародитель драконов.

— Вот ты огорошил… прародитель всех драконов!… но мне все равно непонятно. Он бог, хотя и рептилоид. Разве драконы могут становиться богами?

— Могут, когда достигают семи полетных спектров. Но не делают этого.

— А он сделал?

— А он всегда был властолюбив, — ответил Гор, — Он отринул свою природу, чтобы стать богом. А еще он спелся с хаосом. И вот это уже было полным предательством рода. Мы драконы существа порядка. Мы стражи порядка, если хочешь.

— Вот как.

— Да. И я отрекся от него, — признался Гор, — Я сказал, что больше не считаю его своим сыном. И это было моей большой ошибкой. Во мне говорила гордыня.

— Я точно не собираюсь тебя осуждать. Я бы вообще никому не пожелал оказаться на твоем месте.

— Дело не в осуждении. В момент отречения я потерял маленький кусочек памяти. Понимаешь? Малюсенький такой кусочек. Тогда я не придал этому значения. И напрасно.

— Что было потом?

— Потом я продолжал терять куски памяти.