Город драконов. Книга четвертая

Вероятно, лорд Арнел этого не увидел, а если и имел возможность узреть, то сразу в тройном варианте. Зато у меня была превосходная возможность лицезреть истинного дракона в его почти истинной ипостаси – сильный, уверенный в себе и своей силе мужчина, одной рукой удерживающий Зверя, второй практически обнимающий меня, и решающий не одну, не две, а сразу три задачи одновременно – удержание Зверя, допрос Зверя и соблазнение меня. И он справлялся. Превосходно справлялся… с первым двумя задачами.

– Лорд Арнел, вы спросили, счастлива ли я, и, получив ответ «Нет», удовлетворились этим.

Напрасно. – Я смотрела в черные глаза со все той же грустной улыбкой, грустной и горькой. – Вам стоило задать другой вопрос.

– И какой же? – напряженно спросил он, и на мраморно-безупречном мужественном лице настороженно сверкнули тревогой темные глаза.

Я любовалась им в этот момент. Как драконом, как мужчиной, как личностью, как явлением природы. Столь же величественным и могучим, как бушующий океан или вызывающий содрогание гром надвигающегося шторма, – он вызывал восхищение, бесспорно.

Могла ли я винить его в порочности и питаемой ко мне непозволительной страсти? Едва ли. Он являлся драконом, и я, узнающая о драконах все больше с каждым днем, была вынуждена признать – они кардинально отличаются от людей. И то, что мы видим их в человеческой форме, – лишь оболочка, налет цивилизации на хищном оскале сильнейших из когда-либо проживающих в этом мире существ. Обижаться, негодовать, ощущать себя оскорбленной? В этом не было смысла. Все равно что в разгар грозы выйти из укрытия и, стоя под дождем, посылать проклятия сверкающим молниями тучам. Бессмысленно, безнадежно и бесполезно. А еще опасно. Крайне опасно. Ведь никогда не известно, чем обернется буря или до какой высоты поднимутся волны во время шторма. Именно это меня и пугало больше всего – непредсказуемость лорда Арнела. Мне казалось, мы все решили еще тогда, когда он при мне читал мое исполненное эмоциями послание, но вот он печальный итог – я в ловушке собственных глупости и любопытства, а дракон теряет разум от страсти, на которую я никогда не сумею ответить. Никогда. Мне не семнадцать, я через многое прошла, и я не желаю лишиться уважения в глазах тех последних людей, кто еще не предал меня презрению, как моя семья и все те, кого я считала близкими.

– Вы не спросили, в какой момент я утратила счастье, – тихо сказала дракону.

– И в какой же? – Вопрос прозвучал почти требованием.