Город драконов. Книга седьмая

– И Бетсалин так же должна быть там, позаботьтесь об этом… пожалуйста.

Лорд Давернетти молча вышел, и даже услужливо затворил за собой дверь.

Я скинула плед, несмотря на то, что без него мне в обычном домашнем платье было довольно холодно, подошла к Адриану, стоявшему возле пылающего камина и не сводящего с меня пристального взгляда нечеловеческих глаз.Чего он ждал от меня в этот миг? Каких слов? Каких действий? Каких обвинений? О, на каждый из этих пунктов я могла бы ответить развернуто и подробно, особенно, что касается обвинений.

Их действительно хватало, и я действительно могла предъявить множество из них.

Но медленно подойдя к своему дракону, я осторожно прижала ладони к его груди и вздрогнула, ощутив, как быстро и мощно бьется его могучее сердце, как неестественно горяча кожа, а подняв взгляд, увидела, как сильно сузились вертикальные зрачки непроницаемых черных глаз лорда Арнела. Мой дракон созданный казалось из самой черной стали, сильный, решительный, мужественный, чей предел возможностей оказался столь феноменальным, что мы все еще скрывали его и планировали скрывать в дальнейшем.

Я знала, что лорду Арнелу подвластно практически все в этом мире, но волею судьбы этот мужчина, столь жесткий и волевой, способный контролировать себя всегда, везде и при любых обстоятельствах, с трудом сдерживал эмоции, когда дело касалось меня.

– Адриан…

Я смотрела в его невероятные глаза и в глубине обсидианово-черных вертикальных хрусталиков, так отчетливо видела себя – хрупкую, слабую, ничуть не одаренную, и откровенно говоря, совершенно недостойную этого мужчины.

Но почему-то именно он, считал иначе. И только он решил иначе. Но главным являлось то, что лорд Арнел бесповоротно и категорично настоял на том, что именно его решение имеет значение, а все мои страхи и сомнения совершенно беспочвенны.

– Адриан, я…"

"– Не хочу, чтобы ты с ним встречалась, – он резко обнял меня за талию, и прижал к себе. – Я знаю, что ты любишь меня, но я до сих пор с трудом могу поверить, что заставил тебя отринуть всю эту вашу мораль с этикой и благопристойностью, и осознать, что твое сердце принадлежит мне.

Знаешь, возможно, если бы ты приняла свои чувства ко мне сразу, я бы не испытывал этого иррациональный, но пожирающий меня изнутри страх. Но ты это ты, Анабель, приняв решение, ты практически никогда от него не отказываешься, и мне, как никому другому, известно, об этой черте твоего характера.