Город драконов. Книга третья

– Да и что со мной может случиться?! – воскликнула я. – Мистер Оннер, дверь охраняют два оборотня. Поспешите. Пару минут оборотни точно продержатся, как, впрочем, и дверь, так что переживать совершенно не о чем.

Повар, помедлив мгновение, кивнул и скрылся в тайном проходе.

А я…

Я ошиблась.

У меня не было пары минут. И мне не помогли оборотни, стоящие на страже дверей. Да что там говорить – не помогли и двери!

Потому что ворвавшийся в библиотеку дракон снес окна!

Оба окна.

И стену между ними.

Но это едва ли хоть как-то испугало меня.

Воистину мыслительные процессы иной раз совершенно не поддаются логике, как, впрочем, и чувства, и, замерев у камина, продолжая удерживать контроль над заклинанием «Metamorph», я не испугалась, не дрогнула, не отступила.

Я восхитилась.

Красотой и мощью дракона. Его силой, позволившей столь легко пробить стены родового поместья. Его яростью, непостижимым образом совмещающейся с заботой – потому как ни один осколок разбитых стекол и кирпичной кладки не долетел до меня.

И его самоконтролем – ворвался в библиотеку дракон, а вот ступил на пол в двух шагах от меня уже лорд Арнел.

И это было прекрасно.

Восхитительно, непостижимо, волшебно, зрелищно.

Я столько раз была свидетельницей оборота оборотней, как изначального, так и обратного, но у оборотней все иначе: боль при обороте, боль при выходе из состояния «зверя», треск меняющих свое положение суставов, хрип трансформируемой гортани, хруст костей – это был вполне физиологический процесс, он не воспринимался как нечто волшебное и восхищающее.

А вот оборот дракона…

Мне довелось шесть лет прожить с профессором Стентоном, и мне казалось, что я знаю о драконах все, но я никогда даже не задумывалась над тем, как же они прекрасны.

И я смотрела на бледное, застывшее, словно высеченное из мрамора лицо лорда Арнела, в его сверкающие, настороженные, опасно прищуренные яростные глаза и со все более и более нарастающим изумлением наблюдала то, что происходило позади градоправителя Вестернадана.

А там, собираясь, словно мозаика, возвращались на место камни, обломки кирпичей и осколки стекол. И они спаивались намертво, словно не теряли целостности оконные рамы, не разбивались стены. Возвратили исходное состояние сломанные шкафы и полки…

– Уму непостижимо, – выдохнула, наблюдая весь этот процесс.

И постигнуть происходящее действительно было затруднительно. Профессор Стентон мог собрать разлетевшуюся на осколки вазу, как, впрочем, могла и я.