Город драконов. Книга третья

Вот и в тот вечер, поправляя ночной чепец и кутаясь в теплый платок, миссис Макстон спустилась, несмотря на всю свою нелюбовь к подземной лаборатории, и сообщила, что чай уже ожидает меня на кухне, как и подогретый пирог. Я кивнула, продемонстрировав, что услышала, и продолжила завершение действия заклинаний. Много позже, когда поднялась в дом и прошла на кухню, обнаружила, что мистер Оннер уже проснулся и вымешивает тесто, соответственно, на часах должно было быть уже около четырех утра, но было всего два часа ночи.

Неожиданно это вселило неясное чувство тревоги. Когда проживаешь с людьми в одном доме несколько лет, невольно начинаешь отмечать отклонения в их привычках и поведении, так вот, мы все знали – если мистер Оннер начал месить тесто ранее чем в четыре утра, значит, он пребывает не в самом лучшем расположении духа и пытается успокоиться, не прибегая к таким кардинальным мерам, как стакан виски."

"И чувство нарастающей тревоги вынудило меня вторгнуться в кабинет профессора несмотря на то, что мне не было известно, покинула ли наш дом леди Беллатрикс Стентон.

Ночь, в которую эмоциональный порыв оказался самым рациональным и разумным из всех действий. Я обнаружила профессора сидящим за столом и нервно курящим трубку. Со стороны могло показаться, что он, как и мистер Оннер, лишь пытается успокоиться, но увы – бутылка бурбона уже была открыта, на столе находилось два стакана, и если один из них был пуст, то второй, принадлежавший самому профессору Стентону, оказался полон. Когда так долго живешь под одной крышей с драконом, его привычки невольно знаешь наизусть – я не могла представить себе ситуации, в которой профессор не выпил бы ни капли бурбона из уже наполненного стакана. Это было несвойственно ему настолько же, как несвойственно для миссис Макстон говорить непристойности. И я испытала страх. Даже не страх – ледяной ужас. Распахнув окна заклинанием, я бросилась к дракону и вот тогда увидела то, что имела неудовольствие видеть и сегодня, – отблески черного пламени в глазах. Все дальнейшие события той ночи навсегда отпечатались в моей душе ощущением собственной никчемности, неспособности помочь умирающему и давно ставшему близким дракону, ледяным ужасом при мысли, что я не помогу, не сумею, не справлюсь.

Справилась. Не я – мы все. Профессор, который неведомо как держался до последнего, давая указания хриплым слабым шепотом, все домочадцы, действовавшие быстро, четко, без истерик… если не считать Бетси, что никак не могла перестать плакать.