Город драконов. Книга вторая

Дело о магах старой школы «Генверт» стало в свое время не просто резонансным, оно вызвало шок и ужас у всего цивилизованного общества. Опыты над людьми, закрытые лаборатории, где выращивали трехголовых, четырехногих и прочее детей, вмешиваясь в формирование ребенка на этапе эмбрионального развития, массовая гибель подопытных, которых заражали наиболее опасными заболеваниями и оставляли мучительно умирать, отслеживая все стадии болезни и собственно ее развитие… Это было ужасно. Это было страшно. И это было необратимо.

Самым страшным стал именно факт необратимости.

Магом старой школы мог стать далеко не каждый маг, для этого требовался уровень, практически равный отметке десять и выше на шкале магизмерителя, а потому, спустя какое-то время представители этого научно магического течения почувствовали себя… кем-то вроде богов. Как минимум, они возомнили, что находятся выше законов как государственных, так и морально-этических, а их отношение к обычным людям было сродни отношению к грязи под ногами.

Все это терпели достаточно долго, пока один из сбежавших лаборантов университета Генверт не обнародовал факты проводимых там опытов над людьми…

И едва газеты пустили эту информацию вместе с фотографиями на первые полосы, на улицы вышли все.

Не только простые люди – но также и маги, врачи, ученые, вся интеллигенция. Это был ужас, который сплотил народ воедино, и народ жаждал справедливости. Судебные разбирательства длились больше года, некоторые из заседаний приходилось проводить в закрытом режиме, но резонанс все же был слишком огромным – оглашение приговора прошло на городской площади. Пятьдесят пять казненных по делу «Генверт», более ста семидесяти получили печати, перекрывающие доступ к магическим силам, магия старой школы была объявлена вне закона, сжигались учебники, научные труды бесчеловечных ученых и… кончали самоубийством практически все бывшие подопытные, даже те, кого удалось спасти. Просто потому, что программу на самоуничтожение в них заложили ранее, а снять ее можно лишь в первые несколько минут, и то подобное не всегда получается. И потому не было ни сочувствия, ни сожаления по поводу приведенных в исполнение смертных казней… И еще год после смерти тех, кто оказал влияние на подопытных, эти подопытные убивали себя, несмотря на все предпринятые меры, несмотря на то, что некоторых практически привязывали к постелям, пытаясь спасти… Не вышло – если у них не было возможности убить себя как-то иначе, они просто прекращали дышать.