Город и его ненадежные стены

Большие они или маленькие, старые или новые, во всех библиотеках мира царит особая атмосфера.

Я снял пальто, повесил его на вешалку, сел на жесткую деревянную скамью и, грея руки над печью, стал ждать, когда кто-нибудь придет. Вокруг была полная тишина, будто на дне глубокого водоема. Я прочистил горло, но звук получился совсем не похожим на откашливание.

Минут через пятнадцать или что-то вроде того (так как часов у меня нет, то точно сказать не могу) открывается дверь и появляешься ты. Когда ты видишь меня сидящим на скамейке, то вздрагиваешь от неожиданности.

- Ой! Я не знала, что кто-то сегодня придет.

У меня нет подходящих слов, поэтому я просто молча киваю несколько раз. Твой голос не похож на твой. По крайней мере, на твой голос, каким я его помню. Или, может быть, звуки и голоса здесь звучат иначе, чем где-либо еще?

Внезапно крышка котелка дребезжит, и я подпрыгиваю, как испуганное животное.

- Чем я могу помочь? - спрашиваешь ты.

- Я пришел читать старые сны.

- Ах, старые сны, - ты смотришь на меня, сжав тонкие губы.

- Как ты знаешь, только читатели снов имеют доступ к старым снам.

Я молча снимаю темно-зеленые очки и смотрю на тебя широко открытыми глазами. Глаза безошибочно выдают во мне читателя снов. Чтобы попасть в город, мне пришлось многим пожертвовать. Например, теперь я не могу выходить на яркий дневной свет без очков.

- Да, я вижу. У тебя есть способность, - говоришь ты, слегка опустив взгляд. - Ты сегодня начнешь работать?

Я киваю.

- Только я пока не знаю, умею ли вообще читать сны.

По-прежнему не слышно ни звука. Котелок снова затих. Не обращая на меня никакого внимания, ты продолжаешь работу, помечая что-то в своем журнале. Я наблюдаю за тобой со скамейки. Внешне ты ничуть не изменилась. Все еще выглядишь так же, как в тот летний вечер. Я вспоминаю ярко-красные шлепанцы, которые ты тогда носила. А еще - кузнечиков, стрекотавших на лугу, где мы сидели.

- Разве мы не встречались где-нибудь раньше? - я не могу удержаться от этого вопроса, хотя и понимаю, что он бессмысленен.

Держа карандаш в левой руке, ты отрываешься от журнала и коротко смотришь на меня.

- Нет, не думаю, что мы раньше встречались, - вежливо отвечаешь ты.

Может быть, это просто потому, что тебе все еще шестнадцать, а мне уже далеко не семнадцать? Теперь я намного старше тебя. И, несмотря на все мои знания о неумолимости времени, это вызывает во мне боль.