Город и его ненадежные стены

Натюрморт отлично дополнили бы сложенные треугольником белые льняные салфетки, и ваза с красной розой, но, наверное, я требовал слишком многого.

- Это так мило с вашей стороны, - поблагодарил я Соэду.

Она ничего не ответила и вышла из кабинета, лишь слегка кивнув. Мы с мальчиком снова остались одни.

За все время он не произнес ни слова. Когда Соэда приходила и уходила, он даже не смотрел на нее. Не заметил ни чая, ни черничных кексов, ни изысканной посуды и столовых приборов. Просто смотрел на конверт пронзительным взглядом, не отрывая от него глаз ни на секунду.

И, казалось, непрерывно о чем-то размышлял.

Я взял чашку и сделал глоток. Чай был нужной температуры и крепости. Конечно, до чая Коясу он не дотягивал, но все же уступал ему не слишком сильно. Вероятно, Соэда старалась повторять все действия своего бывшего начальника при заваривании чая с максимальной точностью. Она вообще была очень внимательной и дотошной женщиной.

Внезапно я задумался о том, каким человеком может быть муж такой женщины.

Я его не знал, и она почти ничего о нем не рассказывала. У меня в голове вообще не было его образа. Все, что я знал о господине Соэда, это то, что он был из префектуры Фукусима (но родился не здесь) и что около десяти лет назад стал учителем в местной начальной школе. И еще - что он был классным руководителем мальчика. Будет ли у меня когда-нибудь возможность встретиться с ним и поговорить?

В какой-то момент напряжение на лице мальчика, казалось, немного ослабло. Он все еще был взволнован, но уже не так сильно, как раньше.

Наконец он оторвался от конверта и сосредоточился на чае и кексах, стоявших на красиво накрытом столе.

- Это черничные кексы, - сказал я, - Они очень вкусные, попробуй.

Накануне он полностью проигнорировал мое предложение, но на этот раз выпечка, его, похоже, заинтересовала. Он долго смотрел на кексы острым взглядом, каким Поль Сезанн мог бы смотреть на яблоко в миске.

Я видел, как рот мальчика слегка шевелился, будто он составлял маленькие слова, а затем стирал их.

Но звука не было. Возможно, он впервые в жизни увидел черничный кекс и теперь искал в своем мозгу информацию о нем. А была ли там какая-нибудь информация о черничных кексах? Об этом я не имел ни малейшего понятия. С мальчиком вообще очень много было непонятно. Я вилкой разделил кекс пополам, потом еще раз пополам и съел одну четвертинку.

- Очень вкусный, - сказал я, - Ешь его скорее, пока он теплый, так вкуснее.

Мальчик смотрел, как я ем кекс.