Город и его ненадежные стены

Возможно, это было какое-то другое слово. Но для моих ушей оно звучало как «еще».

- Еще? - спросил я у куклы, - Чего ты хочешь еще?

- Еще. - повторила кукла тем же тоном.

Может быть, она хотела, чтобы я наклонился к ней поближе? Возможно, меня ждало важное послание из далекого мира. Я смело наклонился к деревянному рту.

- Ещё. - прозвучало снова. Немного громче, чем раньше.

Я прижался ухом к холодному дереву.

В этот момент кукла неожиданно дернулась вперед и укусила меня так сильно, что я испугался, что остался без уха.

Боль казалась нестерпимой.

Я проснулся от собственного крика. Вокруг было абсолютно темно. Лишь спустя некоторое время я понял, что видел сон. Или что-то похожее на сон. Я был у себя дома, в своей постели. На самом деле ничего не произошло. Однако мочка правого уха все еще сильно болела. Это было не мое воображение. Она действительно пульсировала от боли."

"Я встал, пошел в ванную, включил свет и посмотрел в зеркало на свое правое ухо. Но сколько бы я его ни разглядывал, следов укуса видно не было.

Мое ухо выглядело таким же ровным и гладким, как и прежде. Но боль оставалась. Это была настоящая боль. Деревянная кукла - или кто-то, принявший форму этой куклы - укусила меня за ухо. Быстро и очень сильно. Но произошло ли это во сне или в «пространстве на темной стороне моего сознания»?

Часы показывали половину четвертого. Я снял пижаму и потное нижнее белье, свернул их и положил в корзину для белья. Потом выпил несколько стаканов холодной воды. Вытер пот полотенцем, достал из ящика свежее белье и пижаму и надел их.

Это меня немного успокоило, но сердце все еще колотилось, будто кто-то стучал молотком по железному листу. Каждый мускул моего тела был твердым и напряженным от воспоминаний о сне и моем собственном громком крике. В сознании оставался яркий образ, который я помнил во всех подробностях, и острая боль не утихала со временем.

Мальчик, должно быть, укусил меня за ухо, чтобы передать послание. Именно поэтому он и заманил меня к себе - другого я и представить не мог.

Но что именно он хотел этим сказать? Должен ли я чувствовать угрозу? Или то, что он укусил меня за ухо, было особым проявлением близости? Я не мог этого понять.

Но, несмотря на боль в мочке уха, где-то глубоко в сердце я почувствовал некоторое облегчение. Наконец-то я нашел его. Посреди глухого леса, в старой, почти развалившейся хижине. «Тело», которое оставил мальчик с желтой подводной лодкой. А точнее - его оболочку.