Город Ящерров: Венилакриме

Гажди уже и забыл, каково это — дышать, не чувствуя нехватки воздуха, и не пить постоянно таблетки с калием и магнием, лишь бы полегчало. Выход был: уехать на Цертамину, но Гажди уж слишком привык к этой удобной планете вседозволенности, где женщины не обожествляются и не смотрят на тебя как на ничтожество. На этой планете он был ящерр — сильный, могущественный…

— Вы же понимаете, великий судья… — Гажди запнулся. — В свете того, в чём вы её подозреваете… Это может означать, что ваше влечение не взаимно.

— Не валяй дурака, Гажди.

Других объяснений быть не может.

Ищейка причмокнул. Вот оно как…

— Вы, конечно, можете использовать последний шанс и напугать девушку так, чтобы её суть проявилась. Но не факт, что этим вы не сделаете ещё хуже.

— С другой стороны, если она ящеррка, тогда земляне совершили преступление, и все права этой девушки должны быть восстановлены.

Руанн дёрнулся. Первым его порывом было вышвырнуть фантазёра на улицу — вот ещё! Судья сдержался.

Но если бы к нему на стол попало дело, из которого выходило, что кто-то укрывает ящеррицу и не предоставляет ей положенных по закону прав, — он бы убил.

Собственноручно.

— Убедись сначала… Я хочу знать, кто она, но ни в коем случае не собираюсь выставлять эту информацию на публику. Никто, кроме меня, не должен быть в курсе.

— Но ведь это изменит всю ситуацию. Ей будет намного легче жить, Гнездо примет ваш выбор…

— Гнездо и так примет мой выбор! — гаркнул судья.

Гажди умолк. Он пристально посмотрел в глаза нанимателя. Те светились сумасшествием.

Гажди его понимал. Найти ящеррицу с правами обычной землянки и отпустить её? Он бы, наверное, тоже не отпустил… Но ведь он и не находил, так везёт, наверное, только великим судьям.

— Вы не хотите, чтобы она знала правду?

— Естественно, не хочу, — Руанн скривился. — Никаких изменений в её внешности не произошло. Это значит, я — не её привлечённый, и когда она получит права, то будет вольна уйти от меня.

— Но ведь вы должны видеть её отношение к вам…

— Какое может быть отношение?! — разозлился судья.

 — Я бы мог обращать на это внимание, будь она земной женщиной! Но не сейчас, когда уверен, что в её генах бес запутался! Она начала слышать, как мы, видеть, как мы, в ней раскрылись особенности поведения, не свойственные землянам. Мне кажется, она и раньше понимала нашу речь, но не признавалась до последнего. Я думал…

Его хвост сильно сжал подлокотник, так, что впору бы дереву треснуть. Но кресло было приличное — выдержало гнев судьи.