Город Ящерров: Венилакриме

— Треть! — бескомпромиссно парировал Руанн. — Более чем достаточная цена за одну тебя.

Он усмехнулся, но глаза его оставались серьёзными.

— Сначала я хочу видеть, как эти люди уйдут.

— И на что ты рассчитываешшь? Мы их поймаем за считаные минуты.

…Лин, сидящая в мягком кресле, знала, что её мысли сошлись в тем, что думала в тот момент другая Лин, находящаяся в лесу: «Попробуйте. Мы жили в этих лесах десятилетиями. Мы знаем все ловушки. И вас туда загоним, и сами сбежим».

— А остальные? Когда вы отпустите остальных?

— Когда ты, Венилакриме, окажешшься у меня в руках.

— Я тебе не верю… Отпусти половину.

Руанн задумался. Та Лин, что на год старше, знала — это лишь маска. Он уже давно всё решил.

— И тогда ты согласна на мои условия?

— Да, Руанн, тогда я согласна.

— Хорошо, — медленно произнёс судья. — Пусть будет так.

Он подозвал к себе терция и проговорил ему на ухо несколько фраз. Звериная морда военного скривилась, после чего ящерр отошёл в сторону.

— Дай им… десять минут… пусть уйдут.

Судья медленно замотал головой.

— Слишшшшком долго. Три минуты — не более.

Девушка ещё сильнее надавила ножом на горло. Ящерр оскалился.

— Не разыгрывай эту карту дважды, Венилакриме. Опусти нож, девочка.

«Девочка» нахохлилась.

— Я не вижу, как люди уходят.

Их взгляды пересеклись. Мысленно Лин нарисовала качели, но не обычные, а похожие на весы: туда — сюда, туда — сюда.

Не было никаких команд. Руанн лишь кивнул другому ящерру, и тот нажал на некую пластину на рукаве.

Сначала ничего не происходило. Потом Лин заметила оживление в толпе. У половины людей орешники просто упали на землю.

— Те, на ком большшшше нет орешшников, могут уходить! — проговорил Руанн в поднесённый ему усилитель звука. Громкий голос разнёсся по всей поляне как гром. Лин показалось, она когда-то слышала и этот голос, и этот тембр, и именно так, усиленный динамиками. — Через три минуты мы кинемся за вами. Кто сумеет убежать — будет свободен.

Лин посмотрела на судью.

— Опусти нож, Венилакриме, опусти…

Секунды переливались слишком медленно. От усталости затекла рука. Лин даже смотреть боялась на тех людей, что всё ещё были в колодках и орешниках, страшилась узнать среди них знакомые лица. Оставшихся пленников быстро погрузили в корабли. Способствовало этому и уменьшившееся количество людей. Несколько раз — так ей показалось — она слышала детский плач.