Город Ящерров: Венилакриме

Когда встала, оказалось, что подо мной подох уж, а я даже не заметила этого — от испугу. И ноги затекли… так я боялась, что ящерры вернутся за мной.

— Некуда идти, некуда бежать. У меня дочь была и внучка. Внучке шестнадцать, с неё колодки сняли. Нас двое и спаслось, потому что я помнил одно место, где можно спрятаться… Где её мать — мы до сих пор не знаем…

— Вокруг лес. Холод. Кажется, ящерры повсюду. Когда я уже не могла бежать, просто легла на землю и всё ждала, когда меня найдут. Мне чудился хруст собственных костей, и, клянусь, даже шея болеть начала.

Историй было много. Иногда Лин хотелось не выходить из комнаты, замереть в одной позе, и пусть все эти рассказы прекратятся. Пусть всего этого не будет.

Но тело протестовало. Оно вело Лин одними и теми же коридорами к людям, и она слушала. Сама же заводила разговоры и с каменным лицом слушала.

— Проклятая война! И те, кто её раздувает. Вот сколько живу — а не понимаю, зачем они полезли к нам… Ну живём мы себе в лесах! Но ведь их не трогаем.

Слёз не было. По вечерам, лёжа в постели, Лин прокручивала в голове воспоминания, нанизывала их на ниточку собственной жизни, и вздрагивала каждый раз, когда эта ниточка окрашивалась яркой мыслью о Руанне.

Её ящерр — их палач.

Лин ощущала такую глубокую вину, что уже не могла с нею справиться.

Венилакриме понимала: пусть сейчас она героиня, но при первом же удобном случае люди вспомнят — это она привела Руанна на станцию.

Вира самоустранилась. Она приходила каждый вечер, приносила ужин. Тогда Лин садилась на кровати и начинала говорить. Медленно. Потом быстрее. В конце — захлёбываясь болью.

Вира слушала. Успокаивала. А на следующий день всё повторялось. Больше она ничего не делала. Не подсказывала, не утверждала, не поучала — молча слушала. Оказалось, это было именно то, что нужно, потому как эти разговоры — единственное, что удерживало девушку на грани здравого рассудка.

Злость на Руанна крепла. Нежное ранимое чувство покрывалось коркой. Лин училась ненавидеть.

Время медленно утекало, шли недели. Дом Руанна превращался в сон. Всего месяц прошёл, а её предыдущая жизнь теперь казалась некой сказкой. Существовала ли их общая комната, в которой они засыпали и просыпались вместе? Был ли приём?

Глава восьмая. Ярмак

Чужих людей ему было не жаль. Совершенно.