Вы с дружком берете их на крючок, объясняете про наряды из министерства, везете их туда, там заставляешь их писать заявления, на столе у секретарши, пока парни ждут в коридоре, накладываешь от имени Бориса Иваныча красную резолюцию и тащишь к бухгалтерии. Там забираешь две тысячи сто и уходишь через второй коридор. Классический «сквозняк». Дружок доставляет тебя к больнице, забирает свою долю, а ты, переодевшись в пижаму, возвращаешься болеть дальше. И дело сделано, и алиби железное.
— А что, нет? — по-птичьи склонив голову, спросил Рудик, но особой уверенности в его голосе не было.
— Нет! — жестко сказал Стас. — Пора тебе менять профессию, Марчелло. Ты ведь умный, когда же ты поймешь, что уже примелькался, тебя не то что по фотографии, тебя по одному почерку в МУРе расколют!
— Почерк можно подделать… — лениво сказал Рудик, откинул голову на подушку, устало закрыл глаза. — Есть что-нибудь еще?
— Есть. Двое потерпевших, которые опознали тебя по фотографиям — не только свежим, но и десятилетней давности.
Раз. — Тихонов для верности загнул палец. — Они же опознают тебя лично. Два. Пятнадцать человек в министерстве, ты им достаточно там намозолил глаза, опознают тебя безоговорочно, а сказать, что именно ты там делал, не смогут, они же не знают! Самое смешное, что и ты — даже для приличия — не сможешь придумать нам какое-нибудь объяснение: зачем ты там неделю — и вчера также — болтался. Ну, скажи мне вот так, с ходу: какие такие были у тебя срочные дела в министерстве, что ты туда с больничной койки смотался, а?
Рудик открыл глаза:
— Я человек серьезный, капитан, и с ходу ничего говорить не люблю.
Придет время, скажу, подумавши.
— Ладно, — согласился Стас. — Я тогда спущусь сейчас в вестибюль, там ребята дожидаются, которых ты облапошил. Мы поднимемся, чтобы они тебя в натуре опознали, и тогда поедем к нам…
— Нельзя! — яростным шепотом сказал Рудик. — Я больной!
— Ну, я самовольничать не буду, — ответил Тихонов.
— Я с врачами здешними посоветуюсь: можно или нельзя тебя транспортировать. Да и Маргарита Борисовна — доктор…
Я укоризненно посмотрела на Стаса:
— Лечащего врача достаточно… он знает.
— А где вы собираетесь всю эту комедию устраивать, с опознанием? — спросил Рудик. — Прямо здесь, в палате?
— Зачем же людей беспокоить? — Тихонов кивнул на больных. — В конце коридора есть ординаторская, нам ее минут на десять уступят. Не беспокойся.
И вышел.
