А в глазах у него печаль.
Впрочем, может быть, дома он совсем другой. Безгласный, сговорчивый, тихий — весь ресурс командных эмоций полностью израсходован за суточное дежурство…
А мне не нравится кем-либо командовать. И очень не люблю, когда командуют мною. Я ношу форму по недоразумению. Форма — это ось, на которой обращается двуединство командования и подчинения.
Сегодня мое последнее дежурство. С завтрашнего дня я слушатель адъюнктуры. Сколько лет мне понадобилось отмаяться на моей суматошной службе, чтобы понять, какое это счастье — просто учиться! Учиться на кандидата наук.
Когда мы с Тихоновым сдавали госэкзамены в университете, то не могли дождаться дня начала работы — настоящей работы, с пистолетом, удостоверением, при форме и «исполнении служебных», с опасными рецидивистами, ворами «в законе», «малинами» и «хазами», с обысками, погонями и засадами.
И все это было. Семь с половиной лет.
Слава Богу, я прошел последний поворот, я на финишной прямой. Покончено с этой «волнительной» романтикой, и никто вдруг не пошлет меня разбираться с грабителем, алкоголиком и наркоманом Серостановым, который почему-то перекусил себе вену.
Перекусил? Ну и Бог с ним. Меня сие не касается, как не касается, не волнует всех этих прекрасных, благодушных людей за оградой нашего учреждения.
Мне надоело учить правильной жизни всяких прохвостов. Я сам хочу учиться правильной жизни. Я контрамот, мое время движется вспять.
Это не мое осеннее минутное настроение. Я, наверное, устал от моей работы.
Себе я могу в этом признаться. И мне кажется, что в этом нет ничего стыдного. Жаль, что Севергин и Тихонов не хотят это понять. Или не могут. А ведь это так просто! Наша работа требует стайерского дыхания — на много километров, на много лет, на много тягот. А я — спринтер.
Не знаю, беда ли это моя, но уж, во всяком случае, не вина.
Вошел в предбанник КПЗ, а Тихонов и врач уже там. Пока Тихонов сдавал свой пистолет дежурному — в КПЗ вход с оружием воспрещен, — я сказал эксперту:
— Вы знаете, что по-гречески «Маргарита» значит «жемчужина»?
Она не успела ответить, только улыбнулась быстро, и сразу же раздался пронзительный вопль, жуткий, утробный рев обезумевшего от злобы и боли животного.
Михей Серостанов, арестованный вчера ночью во время нападения на шофера такси, «качал права». Тихонов и надзиратель бегом рванули по коридору к открытой двери «бокса», откуда доносился голос нашего младшего брата по разуму.
