Город пропащих

Ее голубые глаза были полны недоумения, и Артур Нерсесович, смутившись, вышел на покрытую разноцветными плитами дорожку, ведущую к бассейну.

- Разве ты не уехал? Ты что-то забыл? - Ее мелодичный голос заставил его приблизиться смелее. Он сделал знак горничной отойти, а сам не сводил взора с жены.

Она смотрела на него спокойно и даже приветливо. Или это только так казалось ему?

- Елена, - хрипло сказал Артур Нерсесович, - я негодяй, я страшно виноват перед тобой. Мне стало ясно, что, если ты не простишь меня, все теряет всякий смысл: моя работа, будущий ребенок, если хочешь, даже моя жизнь.

Он задыхался, пот выступил на его загорелом лбу, он полез за платком, уронил его, но вместо того, чтобы поднять, неожиданно даже для самого себя упал перед женщиной на колени прямо на покрытые тонким слоем песка плиты.

Сначала в ее глазах промелькнул испуг, а потом в них появилось что-то жалобное, а может, и жалкое.

- Арт... - прошептала она имя, каким целую вечность не называла его. Ее рука коснулась его жестких волос, он поймал ее в свои ладони и поцеловал.

- Встань, - тихо сказала Елена. - Пожалуйста... И, если сможешь, прости и меня... Я рожу ребенка, а там как Бог даст...

Артур Нерсесович поднялся и, не говоря больше ни слова, стремительно повернувшись, побрел, не разбирая дороги, обратно к воротам.

Елена следила за ним, пока его фигура не скрылась в зарослях буйно цветущих диких роз.

Тихо подошла горничная и, боясь взглянуть на хозяйку, присела на свой стул, вновь принимаясь за вязанье.

Несколько минут Елена пребывала в глубокой задумчивости, а потом протянула руку к мобильному телефону, лежащему поодаль на столике.

- Мне нужно позвонить, - просительным тоном сказала она, обращаясь к прислуге.

- Господи, хозяйка... - Горничная вся вспыхнула. - Да ведь я разве могу... Вы в полном праве... Почему вы решили спрашивать у меня?

Но Елена как будто бы уже забыла о ней. Лицо ее выражало лихорадочную работу мысли. Она набрала номер и принялась ждать. Никто не подходил.

Она опять набрала. Наконец отозвался глухой мужской голос, и ей показалось, что это совсем другой человек. Но она все равно выговорила, запинаясь, то, что хотела и должна была сказать.

- Это Елена Сергеевна Аджиева. Да. Я передумала, слышите? Я передумала. У меня не может быть никаких общих дел с вами.

Там молчали, долго молчали, а потом раздался смешок, слово "поздно" и длинное ругательство, которое она уже почти не слышала, потому что потеряла сознание.