Город пропащих

Из всего этого бреда Генрих Карлович вынес лишь одно рациональное зерно: Мирона убили, а все остальное - смесь страха, вины и безнадежности. Тупик. Команда "Золотого руна", с которой он начинал дело, роковым образом уничтожена. А Мирон ведь был в ней главным действующим лицом.

Шиманко не надо было даже расспрашивать, как все случилось. Глупость поведения его бывшего помощника являлась настолько же очевидной, насколько и мотивы, приведшие Мирона к подобному концу.

Любовь, ревность, желание мести, муки уязвленного самолюбия - все эти жалкие переживания биомассы, именуемой человеками, никогда не помогали, а только вредили делу.

- Кто? - не понял Костик. - Шклявый?

- Да нет, - терпеливо сказал Генрих Карлович. - Мирон...

Костик помедлил, а потом начал говорить еще неувереннее и растеряннее, чем прежде:

- Не знаю, правильно ли здесь поступили... Как-то уж слишком... Меня дома не было... Сами решили.

- Ну! - грубо поторопил его Шиманко.

- Отвезли к дому... Оставили во дворе... - произнес он почти шепотом.

Шиманко молчал, а Костик не знал, чем объяснить его молчание, терялся в догадках, мысли его путались.

- Наверное, правильно решили... - наконец несколько смущенно сказал Шиманко. - Вокруг "Руна" лишнего шума не надо бы. Ты поддержи людей пока, они должны знать, что Шклявого мы не упустили... А Мирона похороним по высшему разряду.

Чувствовалось, что на том конце Костик вздохнул с облегчением.

- На днях заеду, - закончил разговор Шиманко. - Пусть никто не думает, что дом без хозяина остался. Я еще наведу порядок. А пока командуй ты.

...Как бегун на длинной дистанции собирает перед последним рывком все силы, так и Федор мобилизовался накануне задуманной им операции. Кажется, он уже продумал все до мелочей, но мысли его возвращались и возвращались к предстоящей акции. И отделаться от назойливого кружения в голове разнообразных деталей и подробностей того, что должно было произойти, он никак не мог.

Даже сейчас, сидя с Семеном в "Утесе" за бокалом хорошего вина, он представлял, как войдет, что скажет... И понимал: от него может потребоваться как раз спонтанность действий, быстрая реакция, а не те нудные мизансцены, сродни театральным, которые он с маниакальным упорством выстраивал в своем мозгу.

Он только что рассказал Семену историю гибели Павлычко и Витебского, которую выложил ему Колян.