Город пропащих

Я разве похож на лапшегона? - А про себя подумал с нежностью: "роднуля".

Они пили шампанское. Светлана сварила кофе. Федор давно так душевно не отдыхал. Нет-нет и она задавала быстрые вопросы о его прошлом. Федор понимал, что без этого никак нельзя, но вспоминать ему сейчас ничего не хотелось. Перед ним лежал чистый лист, и он решил писать по нему красиво, тем более что девушка все больше нравилась ему. Только бы она оказалась надежной подругой - вот было его единственное желание. За эти несколько часов он многое узнал о ней, о том, что отца она не знала, а мать давно умерла, теперь у нее остался отчим, из близких родственников - только двоюродный брат, почти ее ровесник.

Четыре года назад она закончила пединститут, но сейчас в школе не работает. Соседи у нее - "челноки", их шмотьем она и приторговывает на одном из московских вещевых рынков.

- Что делать, Федя, надо жить...

Она смотрела уже поплывшими глазками прямо перед собой, и Федор заметил жесткую складочку, пролегшую у нее на переносице.

Вообще-то он не видел никакой особой трагедии в том, что она торговала на рынке. Это казалось ему более удачным вариантом, например, чем торговать своим телом или быть "марухой" какого-нибудь "быка".

- А в школе корячиться лучше, что ли?- сказал он вслух, обращаясь больше к самому себе.

- В школе? - неожиданно вскинулась она, и Федора удивили злые нотки в ее до того нежном голоске. - При чем здесь школа! Никто и не собирался.

..

Она запнулась, будто остановилась перед барьером, и тут же рассмеялась деланным истерическим смехом.

- Ах, я, кажется, перебила... - Виноватое выражение появилось на ее лице. - Когда ты долго одна, нервы не выдерживают, извини.

Одна... Федор понимал одиночество. Но зачем она сказала ему об этом? Значили ли ее слова, что она устала быть одной и ждет тепла и участия от него?

- Милая... - тихо сказал он и взял ее узенькую кисть в свои ладони.

- Жизнь не так страшна, поверь. Вот ты позвала меня, и я пришел.

Светлана казалась беззащитной и дико растерянной. Глаза ее заметались, словно в поисках опоры, а потом их взгляды встретились.

Федор казался себе человеком, занесшим ногу над пустотой. Он легонько потянул ее на себя, и девушка послушно подалась вперед. Их губы сблизились, и Федор, оглушенный и ослепший, осторожно коснулся своим языком ее прохладного дрожащего язычка.