Это ты подсунул цветок мне в машину, чтобы испугать меня и заставить пойти с тобой? — Она смотрела на него с подозрением.
— Неужели ты могла такое подумать?
Я не знаю, что вообще думать. Я не видела тебя восемнадцать лет. И вдруг ты появляешься, предлагаешь свою опеку, и случается это. Как только представлю, что они где-то рядом, в школе, около моих учеников… — Селии не хватало воздуха, она обхватила руками колени и подалась вперед. — Мне сейчас станет дурно.
Малколм положил руку Селии на спину, сдерживая желание привлечь ее к себе поближе, лишь бы только снова коснуться ее.
— Ты знаешь меня. Ты знаешь, как я тогда хотел заботиться о тебе. Я страдал из-за того, что мой отец не заботился о моей матери. Неужели я мог подложить розу тебе в машину?
Селия убрала упавший на глаза локон, посмотрела на него, все еще с трудом дыша:"
"— Хорошо, я верю тебе, извини. Хотя в глубине души я хотела бы, чтобы это был ты, я бы тогда меньше волновалась.
— Все будет хорошо. Всякий, кто захочет причинить тебе вред, будет иметь дело со мной, — ответил Малколм, стараясь не думать о прошлом.
Сейчас другие времена. На его счете в банке совсем другая сумма. — Полиция осмотрит твой автомобиль и перекроет парковку, если что-то будет не в порядке.
— Десять минут назад ты сказал, что полиция не сможет обеспечить мою безопасность.
Ее темно-коричневые локоны струились по его руке, такие же нежные, как раньше. Малколм убрал руку, пока был еще в силах сделать это. Он, может, и не верил больше в силу любви, но очень верил в силу влечения.
— Нам все равно нужно сообщить в полицию. Где твой отец? В суде?
— На диспансеризации у врача. У него проблемы с сердцем. Он подумывал уйти в отставку после дела Мартина. — Она откинулась на кожаное сиденье. — Я в это не верю.
Он открыл мини-бар и вытащил бутылку.
— Никто теперь тебя не тронет. — Он дал ей прохладной воды. — Мы в бронированном автомобиле с пуленепробиваемыми стеклами.
— Папарацци докучают? — Селия взяла бутылку, стараясь не коснуться пальцев Малколма. — Нравится жить как под стеклом?
— Я делаю, что хочу.
— У него теперь была свобода, выходящая далеко за рамки богемной жизни.
— Тогда я рада за тебя. — Она сделала глоток, все страхи как будто улетучились.
Но Малколма нельзя обмануть, хотя с годами Селия научилась скрывать свои эмоции гораздо лучше, чем в юности.
— Завтра последний день занятий в школе. Поехали со мной в Европу. Ради твоего отца или твоих учеников, но не дай гордости помешать тебе принять мое предложение.
