— Он лениво побродил по комнате, изучил холст над камином, рисунок с музыкальными инструментами и, пониже на каминной арке, висевшую на крючочке старинную флейту-пикколо. — Судя по твоему разговору с папочкой, ты не хочешь переезжать к нему.
— Ты подслушивал?
— Да. — Малколм взял флейту и подул в нее, быстро сыграл гамму — она неплохо звучала для инструмента, которому было почти двести лет.
— У тебя ни стыда ни совести. — Селия выхватила флейту у него из рук и повесила обратно на стену.
— Мне не стыдно, и я беспокоюсь за тебя.
— Он отодвинул в сторону бронзовый пюпитр, на котором были разложены многочисленные партитуры, написанные от руки, — очевидно, для учеников, с пометками Селии, — и сел на фортепианный стул напротив пианино. — Раз мы говорим начистоту, я все слышал, и даже твой отец советует тебе принять мое предложение.
— Мне не нужно его разрешение.
— Да ну?
Она присела в кресло-качалку рядом с пианино.
— Ты пытаешься манипулировать мной, — заметила Селия.
— Я пытаюсь обеспечить твою безопасность и да… — Он нежно взял ее руку.
Совсем невинный жест. Так?
Не так. Ее шелковистая кожа напомнила ему, как в свое время он изучал каждую клеточку ее тела.
— Может, по ходу дела мы уладим прошлые недоразумения.
— Их было слишком много.
Он согласился:
— Тогда не решай сгоряча, подумай над этим.
— Обсудим утром?"
"— За завтраком. — Малколм еще раз сжал ее руку и, вставая со стула, отпустил. — Где тут постельное белье?
Она пораженно посмотрела на него, ее руки пытались разгладить замявшиеся полы сарафана.
— Ты напрашиваешься ночевать у меня?
— Ты предлагаешь мне спать на крыльце? — Сначала Малколм собирался ночевать в лимузине, но потом передумал. — Я мог бы забронировать нам пару номеров в отеле или мини-гостинице, но туда долго добираться. Нас могут увидеть. Моему импресарио нравится, когда я мелькаю в прессе. А мне? Мне — не очень.
— Будет неловко, если нас увидят вместе в отеле. — Ее пальцы мяли ткань, которую Селия только что разглаживала.
— Очень. — Он присел рядом на корточки, стараясь не соприкоснуться с ней, не сейчас, когда все его тело молило о поцелуе. — Давай я останусь на ужин и потом переночую на диване. Про Европу не будем говорить, пока ты сама не захочешь.
— Что думает по поводу твоей поездки подруга?
Подруга? Сейчас он не мог думать ни о ком, кроме Селии.
— Опять эти дурацкие газетные сплетни. У меня нет «подруги». Это выдумал мой импресарио, чтобы придать мне солидности.
