— Хочу, чтобы все знали, что ты моя и всякий, кто обидит тебя, дорого заплатит."
"Он взял ее под руку, и они стали спускаться по трапу. Селия старалась держаться покрепче за его ладонь, у нее все еще подкашивались ноги от поцелуя на глазах толпы. Ее знобило, несмотря на теплый летний ветерок.
Неподалеку их ожидал роскошный белый лимузин.
Стараясь сохранять равновесие, она прошептала Малколму на ухо:
— Я думала, мы должны были изображать дружбу. Просто приятельские отношения. Ты же опасался, что в отеле нас увидят папарацци?
— Я не хотел, чтобы ты знала о моих намерениях, пока не окажешься в безопасности.
В безопасности? Ее чувства к нему означали все что угодно, кроме безопасности.
— Ты же смеялся над детской влюбленностью тогда, в лимузине… — растерянно произнесла она.
— Милая, это не детская влюбленность, а взрослая страсть. Невозможно врать, находясь целыми сутками под прицелом камер. Папарацци увидят, как сильно я хочу тебя.
У нее перехватило дыхание.
— Я не знаю, что ответить.
Малколм остановился у лимузина, помахал еще раз толпе, прежде чем снова посмотрел на Селию обожающим взглядом.
Он жестом пригласил ее в лимузин и последовал за ней.
— Селия, — быстро сказал он, пока Трой и Хилари еще не успели сесть в машину, — вместо того чтобы скрывать наше влечение и еще больше распалять прессу в их попытках обнаружить то, что им и так уже известно, лучше играть по-честному. Поэтому предупреждаю: я буду целовать тебя, прикасаться к тебе и ухаживать за тобой открыто.
От предвкушения у нее по спине побежали мурашки.
Как она сможет устоять перед таким романтическим напором?
— Но я уже говорила тебе. Мы не можем этого делать. Мы не можем повернуть время вспять. Я не лягу снова с тобой в постель.
— Это не имеет значения. — Малколм поцеловал ее в нос, затем прошептал, коснувшись губами ее кожи: — У тебя такие кристально чистые глаза. Камера уловит правду.
Она уже не могла дышать и вспыхнула, когда он коснулся ее. Поцеловал ее.
— Скажи, Малколм, в чем эта правда?
— Милая, ты хочешь меня так же сильно, как я тебя.
— Он положил руку на спинку сиденья, пока Трой и Хилари усаживались напротив них.
Хилари лучезарно улыбнулась:
— Добро пожаловать в Париж, город влюбленных.
Малколм стоял в одиночестве на балконе отеля, откуда открывался вид на Эйфелеву башню. Селия и Донованы уже устроились в своих номерах и легли спать, слишком уставшие от смены часовых поясов.
Ему не спалось. Малколм очень хотел привести Селию в свой номер, в свою постель.
