Временами он мечтал, как привезет Селию во Францию, будет брать ее на концерты и сделает предложение в каком-нибудь романтическом месте — таком, как это.
В течение всего полета он не мог оторвать от Селии глаз. Наслаждался ее видом: волнистые волосы окутывают плечи, щеки слегла розовеют; она задумчиво смотрит в одну точку, раздумывая над оценками или чем-то еще…
Селия завораживала его. Так было всегда.
Тут Малколм почувствовал на себе чей-то взгляд и резко обернулся. В дверях стоял полковник Джон Сальваторе, одетый в неизменный серый костюм с красным галстуком.
Полковник работал в отделении Интерпола в Лионе, поэтому его появление не казалось удивительным. Неожиданно было только то, что пришел он посреди ночи.
— Добрый вечер, сэр. — Малколм не стал спрашивать, как Сальваторе попал в его номер. — Вы могли бы позвонить. Есть что-то новое?
— Ничего. — Бывший директор интерната вышел к нему на балкон. — Приехал в город на твой концерт. Хотел зайти поприветствовать тебя, Моцарт.
Моцарт… В свое время одноклассники называли его так, потому что Малколм много времени посвящал классической музыке.
— Благодарю за дополнительную охрану, Сальваторе. Мне гораздо спокойнее сознавать, что Селия в безопасности, пока ситуация не прояснится.
Полковник распустил галстук.
— Ты уверен, что поступаешь правильно? — спросил он.
Малколм покачал головой, взгляд его был прикован к мерцающей в ночи Эйфелевой башне.
— Нет, но я не могу дать задний ход.
— Ты ей мстишь за что-то?
— Что? — Малколм резко взглянул на него, удивленный вопросом.
— Я думал, вы лучше меня знаете.
— Я помню, с каким проблемами ты попал к нам в интернат.
— Мы все были с проблемами.
Рассерженные, дерзкие, желавшие учиться в нормальной школе, но хорошо понимающие, что пути назад нет.
— Ты три раза пытался бежать.
— Я не хотел сидеть под надзором, — произнес Малколм, скрывая истинную причину своих поступков.
— Ты мог загреметь в тюрьму. — Сальваторе облокотился о поручни балкона.
— Но вы меня не сдали.
— Малколм до сих пор не знал почему, как и не мог понять, зачем они обсуждают это сейчас.
— Потому что я знал, что ты был одним из немногих невиновных, попавших в этот интернат.
От удивления Малколм выпрямился. Он никогда не говорил, что невиновен, и все считали, что он попал туда за дело. Все, кроме Селии, но и она в конце концов покинула его. И вот теперь, слыша такую безусловную уверенность полковника… Для него это было важно, и тогда и сейчас.
