Город засыпает, просыпается мафия

 — Ну и Волков убил девушку, а его убила следующая жертва, в этом есть некая последовательность.

— Ты почти угадал, — удовлетворенно заметил Дементьев. — Скажем так, Кленин тоже участвовал в этом. А кроме него — самоубийца Мартынов.

— Опять вдвоем? — недоверчиво нахмурился лейтенант.

— А кто шестая жертва?

— Еще одна девушка, Ирина Машкова. Погибла девятого днем.

— А Кленин девятого ночью?

Дементьев кивнул. Он присел на краешек своего стола, чтобы снова видеть торец шкафа с фотографиями, и вздохнул.

— Формально, дело почти закрыто.

К концу квартала сделают вывод о том, что всех убил Мартынов, а поскольку он мертв, то с него и взятки гладки.

— Но как же тот неизвестный? И почему некоторые жертвы убивали других или участвовали в убийствах? Чего ради вообще были все эти смерти?

С каждым вопросом парень нравился Дементьеву все больше. Станет толковым следователем, если не разочаруется в профессии и не уйдет в коммерческие структуры.

— Все, что мы знаем наверняка, — это то, что эти люди были знакомы и последний раз собирались вместе в выходные, пятого-шестого апреля.

А потом вот… — он махнул рукой на шкаф.

— А почему вы вдруг подняли эти случаи? — прищурившись, поинтересовался лейтенант Серегин. — Ни разу у вас не видел такой… «доски» как в американских сериалах про копов.

— Потому что я сейчас еду на чтение завещания Степана Кленина, — Дементьев резким движением вернул карандаш в стакан с ручками, стоявший на столе. — По какой-то причине я приглашен туда.

— Нет, но господин Кленин распорядился пригласить на чтение завещания «того, кто будет вести расследование его гибели».

У молодого лейтенанта челюсть буквально отвалилась от такого заявления. Дементьев удовлетворенно хмыкнул. Он любил удивлять молодняк.

— Ничего себе. А можно с вами?

— Еще чего! — это было уже слишком. — Один из нас должен остаться в лавке. Вот ты и останешься. И вообще, кыш с моего места.

Серегин что-то недовольно проворчал, вылезая из кресла, но за свой стол вернуться не торопился.

Он остановился у шкафа, еще раз внимательно разглядывая фотографии и стикеры, краткие пометки на которых теперь стали для него осмысленной информацией.

Только когда Дементьев убрал все документы в сейф, а сам достал из шкафа ветровку, собираясь уходить, Серегин окликнул его:

— Владимир Петрович, а я знаю, в какую игру они играли.

— Неужели? — Дементьев обернулся к нему уже стоя у двери и держась за нее одной рукой. — В какую?

— Они играли в «Мафию».