Город засыпает, просыпается мафия

— Вы живете здесь уже десять лет, — как бы между делом заметила Таша, поглядывая в окно на соседние машины, хозяева которых относились к вынужденной задержке более спокойно: кто-то подпевал льющейся из динамиков песенке, кто-то непринужденно болтал со спутниками, парочка женщин припудривали лицо, глядя в зеркало заднего вида, а один мужчина жевал большой сэндвич, видимо, не успев перекусить после работы. — Пора уже или привыкнуть, или уехать.

— Может быть, скоро уеду, — задумчиво протянул Повилас, нервно постукивая пальцами по рулю.

 — Если дела и дальше будут идти так скверно, мне проще будет продать компанию, пока она еще чего-то стоит, и вернуться в Вильнюс. Там я смогу начать сначала.

— Все настолько плохо? — уточнила Таша, стараясь не выдавать истинной степени заинтересованности. Она, конечно, и сама знала, что кризис серьезно потрепал их фирму. Об этом говорил хотя бы тот факт, что из всего секретариата, ранее состоявшего из ассистента генерального директора и двух секретарей, осталась теперь только она, превратившись из младшего секретаря в личного помощника.

И такое сокращение прошло по всем отделам: остались только те, кто был по-настоящему предан компании или ее владельцу, а также те, кому все равно некуда было идти. Или те, кто надеялся, пережив с компанией кризис, сделать быструю карьеру.

— Все даже хуже, чем вы можете себе представить, — признался шеф, вытаскивая из пачки сигарету. — Разрулить, конечно, можно, но не уверен, что у меня хватит на это сил и желания. Надоело мне здесь, — он глубоко затянулся и, выдыхая сизый дым, добавил: — Домой хочу.

Эти пробки, суета, стресс… Миллионы людей — и все куда-то бегут, чего-то хотят. Я не выдерживаю, наверное, больше этот ритм. Может быть, старею.

— Просто в вас природой заложена другая скорость, — попыталась утешить его Таша. — Хорошо еще, что вы решили вести бизнес в Санкт-Петербурге, а не в Москве.

— Это не я решил, — признался Повилас, чем немного удивил ее. Обычно он предпочитал держать с подчиненными дистанцию, никогда не откровенничал ни с кем, даже с самыми давними сотрудниками.

 — У меня мама русская, а у нее был старший брат, который и начал строить компанию. Десять лет назад он погиб, а дело завещал нам, поскольку никогда не был женат и своих детей не имел. Мне тогда только исполнилось двадцать пять, я работал в Вильнюсе менеджером среднего звена в очень скромной литовской фирме. Готовый крепкий бизнес открывал передо мной такие перспективы, которые мне до того момента и не снились.