Город засыпает, просыпается мафия

Кому мешал Носков? Кому мешала Инна? Могу предположить, что истинной целью убийцы был кто-то один, но не многовато ли трупов для прикрытия? Обычно при расследовании убийств отталкиваешься от двух вещей: мотив и возможность, но тут ничего не понятно ни с одним, ни с другим. Носкова убил крепкий высокий мужчина или, на худой конец, высокая, сильная женщина, что делает подозреваемыми первой очереди бывших мужей, старшего брата и, с большим допущением, Нелл. Могла ли она действительно убить Носкова, если она Мафия? У нее была самая лучшая возможность отравить Инну, но я не представляю, кто может быть в этой компании ее сообщником? Ведь Мафий две.

— На эти вопросы у меня пока нет ответов, — спокойно заявил Нурейтдинов, словно пытаясь уравновесить снова начинающего психовать следователя. — Но я много думал об этой вашей первой цепочке убийств, и у меня появилась теория. И принесенная вами карта ее только подтверждает.

Дементьев мгновенно насторожился, как полицейская собака. У него как раз теорий не было, поэтому он был рад получить хоть какую-то.

— В принципе, она может послужить обоснованием всего происходящего, своего рода мотивом, — Нурейтдинов снял очки и покрутил их в руках, как делал всегда, когда волновался, но протирать стекла не стал. — Хотя я не уверен, что он подойдет для ваших отчетов.

— Евстахий Велориевич, хватит интриговать, — устало попросил Дементьев. — Какой мотив?

Нурейтдинов поднял на него взгляд. Без очков он выглядел странно, поскольку сфокусировать взгляд на Дементьеве не мог.

— Жертвоприношение. И что бы вы ни думали, для него совершенно не обязательно использовать ритуальный кинжал. Сойдет и охотничий нож, и даже кухонный.

Брови следователя молчаливо подпрыгнули к линии волос. В первое мгновение ему показалось, что он ослышался. Однако эту надежду ему пришлось быстро отбросить в сторону.

— Поясните, если вам нетрудно.

— Помните, я говорил вам, что проклятая вещь должна быть связана с каким-то злом, какой-то трагедией? Так вот, искусственно созданная трагедия тоже подходит.

— Я не понимаю, — честно признался Дементьев. — Что вы имеете в виду?

— Возможно, кто-то убивает не потому, что другой человек ему мешает. И не потому, что так велят карты. — Нурейтдинов вернул очки на нос и наконец смог снова сфокусировать взгляд на следователе. — Возможно, кто-то убивает просто для того, чтобы, образно выражаясь, искупать карты в крови. Чтобы дать им силу. Чтобы сделать их могущественным злым артефактом.