Город засыпает, просыпается мафия

Возможно, вы имеете дело с темным магом. То есть, с человеком, который себя таковым считает.

— Но почему «Мафия»? — недоумевающе воскликнул Дементьев. — Почему эта глупая ролевая игра?

— Эта глупая ролевая игра построена на том, что люди убивают друг друга, — пожал плечами Нурейтдинов. — По-моему, трудно придумать более пугающий проклятый предмет, чем колода, вынуждающая играть в нее. А я полагаю, что конечная цель колдовства именно такая. Скорее всего, сейчас ролевые карты сдаются тем, кто соответствует ролям. Комиссар — представитель правоохранительных органов, Доктор — врач, Мафия — человек, способный на убийство, Путана — ветреная, легкомысленная женщина, Маньяк… Ну, маньяк тот, кто все это устроил.

Дементьев покачал головой. Он не мог согласиться с подобной версией. Она предполагала, что тот, кто все устроил, хорошо знал обе компании, а это мог быть только…

— Степан Кленин, — пробормотал он себе под нос и вспомнил последние слова Нелл: «Кто нас всех там собрал?»

— Единственная помощь, которую я могу вам предложить, — это поспрашивать на специализированных ресурсах, не занимается ли кто-то такой практикой — созданием проклятых вещей, — между тем продолжил Нурейтдинов.

— Наши эксперты как раз снимают его, — рассеянно кивнул Дементьев. — Когда они закончат, я пришлю вам фото.

— А сейчас мне кое-что нужно проверить, — он с трудом поднялся, — так что извините.

Нурейтдинов развел руками, давая понять, что не собирается задерживать его, однако раздавшийся телефонный звонок сам внес коррективы в планы следователя.

— Владимир Петрович? — спросил в трубке перепуганный голос Натальи Красновой. Она почему-то говорила почти шепотом. — Вы не могли бы приехать ко мне?

— Конечно, — с готовностью отозвался Дементьев, замечая любопытный взгляд своего собеседника, который тот старательно пытался скрыть. — Когда?

— Лучше всего прямо сейчас.

— Вот ты где! А я тебя обыскался…

Кирилл улыбался, но его тон выдавал, что улыбка дается ему нелегко, однако сегодня Настя не почувствовала ни малейшего желания его ободрить или поддержать. Она даже не стала прятать фотографию, которую рассматривала, сидя в плетенном кресле на верхней террасе и кутаясь в теплый палантин. После того, как все разъехались, в доме стало непривычно тихо. Она не смогла долго выносить эту тишину, поэтому и вышла на террасу.