Город засыпает, просыпается мафия

Тогда он пытался придумать себе какие-то оправдания, сочинял целые монологи на тот случай, если Настя узнает правду. Потом этот страх прошел, ведь все это случилось так давно. У них рос прекрасный сын и была образцовая семья. Но вот кошмар сбывался, а он оказался к этому совершенно не готов.

Настя тяжело дышала. Он слышал, как старательно она контролирует каждый вдох и выдох, стараясь сдержать подступающие слезы. Кирилл хорошо знал эту ее привычку, первые годы совместной жизни он часто слышал такое дыхание.

— Скажи мне, — дрожащим голосом попросила она, — что твое молчание не связано с его исчезновением из моей жизни. Скажи мне, что ты не имеешь никого отношения к тому, что, едва узнав о моей беременности, он порвал со мной все связи. Скажи мне это, Кирилл, глядя мне в глаза. Если ты солжешь, клянусь, я больше никогда не заговорю с тобой.

Он продолжал смотреть в сторону и молчать. Врать не имело смысла: он сейчас не сможет сделать это достаточно убедительно. Сказать правду не поворачивался язык.

И страшнее всего было увидеть презрение в ее глазах. Увидеть в них боль стало бы совсем невыносимо. Кирилл действительно любил ее и не хотел заставлять страдать. То, что он сделал тогда, он сделал ради ее блага, надеясь, что расставание с недостойным мужчиной огорчит ее лишь на время, а потом она сможет быть счастлива с ним. Это было лучше, по его мнению, чем потратить годы на ничтожество, которое изводило бы и ее, и ребенка.

Однако Настя, видимо, считала иначе. Он услышал, как она всхлипнула, так и не дождавшись его ответа.

— Столько лет я думала, что ты спас меня, — горько сказала она. — Была благодарна тебе, верна тебе… Столько лет считала тебя благороднейшим из мужчин, переживала, что не могу любить тебя так, как ты любил меня.

— Ты не была бы с ним счастлива, — все же попытался оправдаться Кирилл. — Он бы не заботился о тебе и Эдике так, как это делал я. Он тебя не любил.

— Зато я его любила! — взорвалась Настя.

Она вскочила с кресла, сбросив с плеч палантин и даже не обратив внимания на то, что движением воздуха старую фотографию, только что разрушившую их идеальную семейную жизнь, скинуло на мокрый пол.

Ее глаза горели ненавистью, она больше не старалась сдерживать слезы.

— Ты просто злишься на меня, а его идеализируешь. Ты всегда его идеализировала! — Кирилл тоже разозлился и вскочил со своего места. — Он мог вытирать об тебя ноги, а ты была готова целовать землю, по которой он ходил.