Город засыпает, просыпается мафия

Такой жизни ты для себя хотела? Для себя и для Эдика? Может быть, мне стоило просто вести себя по-скотски с вами обоими? Может быть, тогда бы ты и меня полюбила?

Звонкая пощечина оборвала поток его слов. Настя, кажется, сама удивилась тому, что сделала, но испуг на ее лице быстро сменился удовлетворением.

— Тебе не стоило влезать в наши отношения, — процедила она. — Мы бы сами разобрались.

— Я просто хотел быть с тобой, — в тоне Кирилла послышалась мольба о прощении. — Хотел семью. С тобой. С ребенком.

— Мог бы найти ту, что сама бы захотела быть с тобой.

Которая родила бы тебе твоего сына!

— Да не было бы у меня этого! — почти простонал Кирилл. — Ни с кем не было бы.

Он сказал это так уверенно, что Настя на мгновение даже растерялась. Вопрос не прозвучал вслух, но был написан на ее лице, а ответ мужа заставил ее усомниться в том, что она знала мужчину, с которым жила все эти годы.

— Перед смертью мать Степана прокляла моего отца. И всю его семью. За то, что он так и не ушел к ней. Она прокляла нас, его детей, пожелав нам пережить то же, что и она.

Никакого семейного счастья, взаимной любви и детей.

— Да ты ненормальный, если веришь в подобное, — выдохнула Настя, отступив на шаг назад, словно вдруг испугалась его.

— Неужели? — Кирилл усмехнулся и развел руками. — А ты посмотри на нас. Хоть один из нас счастлив? Вика прыгает от мужа к мужу, никого полюбить неспособна. Инна любила один раз, а он ей изменял направо и налево, а потом погиб под колесами машины. И ты… Как бы сильно я ни старался, ты так и не смогла ответить мне взаимностью.

И ни у кого из нас нет детей. Разве это не похоже на проклятие?

То, как быстро Таша открыла дверь, наводило на мысли, что она ждала его прямо под ней. Ее приветственное восклицание подтверждало эту догадку:

— Наконец-то! Я еле вас дождалась…

— Я же не умею телепортироваться, — оскорбленно заметил Дементьев, который торопился как мог, очень уж его напугал ее голос по телефону.

Она сразу потащила его на кухню, даже разуться не дала.

На небольшом кухонном столе, частично заставленном грязными чашками и вскрытыми упаковками с печеньем и шоколадом, лежал большой почтовый конверт. Обычно в таком отправляют документы, когда не хотят их складывать. Лицевая часть конверта была девственно чиста: ни марок, ни надписей с адресом получателя или отправителя.

— Откуда это? — поинтересовался Дементьев, не торопясь притрагиваться к конверту.

— Нашла у себя под дверью, когда вернулась. Лежал на коврике.