Онлайн-библиотека книг
Пусть их терпит Лужков, если хочет.
Кто-то перебрасывал из руки в руку нунчаки, наивно полагая, что может этим кого-нибудь испугать; кто-то пытался взглядом прострелить броню моего «Ягуара»; все алчно глотали слюни, решив, что я им привез мороженых червей в винном соусе.
Мы вышли. Цепь из десятка подонков замерла.
Кажется, я понял, где они зарывают трупы своих соплеменников.
Это была резервация отверженных китайскими общинами, которым отдали на откуп похоронный промысел, свалку и отлов бродячих собак. Не знаю, как называлось это у них — отстойник или лепрозорий; у нас это называется адом.
— Кто понимает по-русски? — перекричал я собачий вой.
— Я, — сипло отозвалось маленькое, вихрастое, колченогое, с лицом, походившим на гнилое печеное яблоко, существо с беззубым ртом, по сравнению с которым статус бомжа должен приравниваться к званию Почетного гражданина Москвы.
— Скажи, пусть не дергаются: я заберу свою собаку, если она здесь, и уеду.
Он перевел, прибегнув к какому-то диковинному эсперанто с заискивающими интонациями.
Я уже давно обратил внимание на странную особенность человеческого поведения: когда на тебя направлен автомат, а тем более — два автомата, сразу начинаешь думать рациональнее.
«Как же, отдадут они тебе собаку! Скорее самого сожрут, а уж «Ягуар» для них наверняка представляет ценность в десять раз большую, чем ты сам!»
Слишком долгая жизнь среди людей затрудняет общение с нелюдями.
— Скажи, что, если найду свою собаку, я заплачу! — покосился я на колченогого.
Он что-то залепетал, потирая большим пальцем об указательный, на помощь ему пришел китаец — ему, а не мне, ибо от меня, а не от него он получил по шее. Насколько я успел изучить за последние полтора часа великий и могучий китайский язык, он рассказывал им о содержимом моего левого кармана — в первую очередь, и о том, что я забыл его приятелей на дороге в пяти километрах отсюда — в последнюю.
