Горсть патронов и немного везения

Все негативные эмоции, преступления, несчастные судьбы — опять же от нее; и даже пьянство не причина, а всего лишь следствие этого гнуснейшего из качеств. Отчего озверели давшие клятву Гиппократа врачи районных поликлиник или продавцы магазинов «Продтовары»? От зависти: все удачливые, талантливые, пробивные их коллеги давно работают, соответственно, в платных клиниках и частных магазинах; почитайте газеты, вы без труда увидите, на кого выплескивают свой гнев журналисты. Поскольку я всегда делал свое дело честно, а половина моих дел ничего, кроме шрамов, синяков и неприятностей, мне не принесла, мне завидовать было некому.

Так, философствуя, я и уснул.

Снилось мне, что в «клетку» постучался капитан и, смущенно извинившись, принес мне на тарелочке телефон:

— Вам звонят, Евгений Викторович. Кажется, из Парижа.

Я взял трубку. Звонила Валерия:

— Жень, привет! Извини, что поздно, Ты уже спишь?

— Бонжур, дорогая! — обрадовался я и, чтобы не будить спящих в ногах проституток, перешел на французский: — Совсем даже не поздно, а рано, и я еще не сплю.

— Нет. А почему ты говоришь по-французски? У тебя кто-то есть?

— Только ты, я и ночь, которая нас, увы, разделяет. А по-французски говорю оттого, что устал от китайского. Как дела?

— Прекрасно. Сегодня моя Жаклин давала концерт в музыкальном коллеже в Марселе.

— Что она играла?

— Кое-что из Рахманинова, а Гайдна — на бис. Кстати, новая знакомая Боннэ Виолетта Абиджан пригласила меня аккомпанировать ей в сольном концерте. Хочешь послушать, как она поет? — и, не дожидаясь моего согласия, включила магнитофон.

В трубку полились франки за междугородные переговоры…

— Мужик, — тряс меня за плечо взлохмаченный бомж. — Проснись! Ты че?..

Я протер глаза. Обитатели «клетки» испуганно отползли от меня в противоположный угол.

— А? Что?..

— Ты че это не по-нашему? На рожу посмотришь — вроде свой. Шпион, что ли?

— Шпион, — признался я, зная, что в ФСБ и кормят лучше, и обхождение вежливей.

— Ля мур, ля мур, — горько усмехнулся пожилой человек в пижаме, — я бывал в Париже в составе делегации филологов Академии наук. Была весна, и на бульваре Капуцинов цвели каштаны.

В наступившей тишине всхлипнула какая-то шлюха.