Госэкзамен

– А это… – чувствуя, как губы растягиваются в широченной ухмылке, спешу прикрыть их салфеткой, – берут на себя мои друзья из Парижского Жокей-клуба!

– О как… – протянул дядя Фима, покрываясь бисеринками пота и откидываясь назад, – А они о том знают?

– Пока нет, – моему оскалу может позавидовать гиена.

– Даже так? – дядя Фима показал, что умеет вздёргивать брови не хуже меня. Броня моей уверенности выдержала залп его скепсиса, и старый компаньон захмыкал, придя в наилучшее расположение духа.

– Старые счёты, – поясняю для точности, – У некоторых семей до-олгая память…

– Это да, – задумчиво согласился Бляйшман, вспоминая что-то своё, – долгая.

– Французские активы… – я поморщился, – приберут по большей части мои… хм, друзья из Парижского жокей-клуба.

– Это несколько… хм, обидно, – предупреждаю незаданный вопрос, – но думать, что такой умный я с тибе сможем в одиночку забороть всех Ротшильдов разом, это даже не хуцпа, а диагноз!

– Таки да, – пожевав губами, согласился премьер, – Делиться надо!

– Надо… – некоторое время мы сидели в грусти печали, представляя размеры пирога, который придётся резать на много-много не всегда заслуженных кусочков.

– Я только утешаю себя тем… – моим голосом можно створаживать молоко, – что с геополитической точки зрения, нам выгодней иметь много пусть и сомнительных, но союзников! Ну и пожалуй, тот факт, что эта финансовая афера очень здорово сместит баланс сил как минимум во Франции, и если знать об этом заранее, можно будет отыграть своё несколько позже.

– Баланс сил, хм… – дядя Фима чуть задумался, и я, зная политическую составляющую Французской Республики несколько лучше, пришёл к нему на помощь.

– Ротшильды, как ты и без мине знаешь, выступают флагманами банковского дела, и обеими руками голосуют за финансовые спекуляции любого рода, – начал я, на что дядя Фима кивнул нетерпеливо – дескать, продолжай, это-то я знаю! – А финансовые спекуляции, как и любые быстрые деньги, привлекают людей с особым складом ума, и прежде всего – нуворишей.

– А-а… – Бляйшман откинулся на спинку стула, – вот оно что! Старая и новая аристократия, нувориши и старые деньги… так?

– Границы этого противостояния несколько размыты, но в целом так, – соглашаюсь с ним.

– А мы, влезая в эту панаму на стороне старых денег… хм, – он задумался глубоко, и я не стал его тревожить, воздав должное чудеснейшим меренгам.