Госэкзамен

Члены экипажа, прекрасно понимая подоплёку всей этой суеты, тем не менее, изрядно вымотались, перетаскивая круглое и катая квадратное, так что на размышления не осталось ни сил, ни нервов…

К тому времени, когда аэроплан приземлился, вымотались все так, что дождавшись утвердительного ответа, разошлись, даже не слишком и ликуя. Работы, рассчитанные многоопытным капитаном с точностью часового механизма, закончились не позднее, чем через четверть часа.

Получасом позже все собрались в кают-компании, дежурные задраили люки, застрекотал киноаппарат, и на белой простыне начали проступать чёрно-белые кадры.

– Дымы уже засекли, но камера внизу, пока их не видит, – прокомментировал летнаб, – Ещё с минуту только море будет видно.

Минута прошла в таком томительном ожидании, что кажется, кто-то и дышать перестал! Наконец, на простыне показались пароходы-муравьи и несопоставимые для таких крохотных размеров дымы.

– А дрянной уголь-то! – сказал кто-то напряжённым голосом, – Эко чадит! Я…

– Никшни! – осадили болтуна сразу всем залом.

– Здесь мы немного снизились, – прокомментировал пилот подрагивающим голосом, – Небо подходящее было, обла́к мелких много, ну мы и тихохонько, на мягких лапах…

Санька, сам того не замечая, кивнул, принимая объяснение. Начерно прикинув размеры пароходов, видимые на экране, он счёт риск вполне приемлемым и разумным.

– Вот, – разом заговорили пилот и летнаб, и пилот тут же замолк, уступая слово летнабу, – сейчас к той узости и подходят, о какой Иван Ильич говорил!

Несколько томительных минут, наполненные только шумным дыханием, скрипом башмаков и сидений, да невнятных возгласов…

… а потом – взрыв! Сила воображения была так велика, что все будто своими ушами слышали этот чудовищный грохот, разнёсший пароход едва ли не на молекулы!

На простыне экрана опадал белый шар и разрастался чёрный, ядовитый даже через кинокамеру, дым.

– Взрывчатку везли, – уверенно сказал Михаил Парфёнович, и спорить с инженером никто не стал. Этот своё дело знает! Да и что спорить-то? Рвануло так, что и слепому ясно.

– Мы так и не поняли, – излишне громко сказал летнаб, – Второй пароход мог на ещё одну мину налететь, а могло и взрывом от первого повредить так, что там, в дыму, корпус и разошёлся.