Госэкзамен

– Ждём, Саня… – я не стал ничего говорить, а просто немигаючи уставился ему в глаза и позволил увидеть все свои переживания.

– Понял, – сдавленно сказал он спустя несколько длинных секунд, разрывая зрительный контакт, – Так значит…

– А вот так, – я криво улыбнулся, – Так и живу! Думаешь, мне не хочется вот настолечко…

Едва заметно раздвигаю накрепко сжатые большой и указательный пальцы.

– … ослабить? Хочется, Саня, ещё как… Здесь и сейчас это даже не сотни жизни спасёт, а как бы не тысячи! А потом? Потом что? Тысяча спасённых сейчас, но десятки тысяч погибших – потом?

– А если нет? – тихо возразил брат, – Мало ли, как повернётся ситуация в мире…

– А в нашу ли сторону повернётся? – так же тихо парировал я, – Запас прочности у Британской Империи куда как побольше, да и дипломаты – не нашим чета.

Помолчав, Санька кивнул, и некоторое время мы ели молча, пока Уточкин не нарушил несколько неловкое молчание, начав травить байки, чему нисколько не мешало заикание.

– Да! – прервав я Сергея несколько минут спустя, – Прости… просто потом, боюсь, забыть могу!

Обрисовав брату идею Лёвки с журналами, я ожидаемо наткнулся на скепсис.

– Бумаги? – протянул он.

– Смотри… – я тут же сдал назад, не желая настаивать, – А! Может, Лёва тогда с вами? Как идея? Он как раз в этом море военной бюрократии не самая мелкая рыбёшка!

– Замечательно! – Саня сразу воспарил энтузиазмом, быстро сообразив, что большую часть бумажной, откровенно нелюбимой им работы, можно будет сбагрить Лёве… А тот, к слову, и не против!

– Вот и ладненько, – закивал я, – а заодно подтянешь его по части воздушной разведки.

– Пф… – тяжело выдохнул брат, поглядывая на моего секретаря не без сомнений.

– Попробую, но не обещаю, – честно сказал он, – Пилот из него выйдет в общем-то не самый скверный, да и как и штабной офицер, наверное, неплох…

– Иначе не взял бы, – киваю я, краем глаза видя заалевшие щёки Лёвки.

– Угум. Но воздушная разведка? – брат со скепсисом поднял бровь, – Хм…

– Ну хоть понимание дай, – снизил я планку.

– С этим попроще, – смилостивился Санька.