Госэкзамен

– А закладки с оружием делать? – интересуюсь без намёка на напор, чтоб не слишком давить на и без того недовольного брата, – Не обязательно сам!

– Ну если не сам… хм, можно, – пожал плечами Чиж, – Чорт! Хотя нет, только самому придётся! Ты же всех толковых пилотов отозвал, остались только наземные службы и те, кого и сам Лёвка поучить сможет. Ладно… многого не обещаю, но по дороге, если будет такая возможность, несколько остановок сделаем специально для этого. Всё?

– Всё, всё… – закивал я.

– К-кстати, – поинтересовался Уточкин, – а з-за-акладок не много? Я так п-прикинул, что чуть не ка-аждый пилот из п-проверенных не один д-десяток тайников сделал.

– Много не мало, – философски отозвался я, – подъедая солянку, – Да и потом… много, это в перерасчёте на пилотов, а на всю армию попробуй отмасштабируй! Много ли груза аэроплан увезёт? Меньше тонны, и это если горючее впритык брать! Патроны, взрывчатка, оружие, медикаменты, немного еды… Это же, по большому счёту, взводу на два-три дня не самых активных боевых действий!

– Н-ну… пожалуй, – кивнул Сергей, – не д-для полноценной армии, а д-для ма-аневренных отрядов?

Угум, – мычу, не прекращая жевать и прислушиваясь к доносящимся до меня обрывкам разговоров.

В штабе меня ждало письмо, прочитав которое я тут же засобирался.

– Что-то срочное? – поинтересовался Военгский, на которого я оставил командование базой.

– Британцы блокировали гавань Дурбана, – отвечаю коротко, снимая трубку телефона, – Матиас? Готовь самолёт! Да… да, как обычно.

– Всё нормально, – киваю Илье с той уверенность, которую не испытываю сам, – Основные силы британцев подтянутся не раньше, чем через неделю, так что время на подготовку пилотов ещё есть. Я лечу по вопросам организационным…

Помор насмешливо вздёрнул бровь, позволяя себе усомниться в моих словах.

– Ну… не только, – поправляюсь я, – но преимущественно.

Задавать лишних вопросов Илья не стал, учён. И жизнью вообще, и мной в частности.

На аэродроме в Дурбане нас уже ждали автомобили, подле которого нетерпеливо прохаживался Владимир Алексеевич, в компании человека, который не мог быть никем иным, нежели репортёром. За рулём второго автомобиля сидела новая пассия Корнелиуса, интересная эмансипэ из богемной среды, с весьма вольными манерами, так что молодой африканер, несколько смущаясь, отсеялся сразу же.