Госэкзамен

Скорее даже – одобрительно…

– Бляйшман, – вроде как констатируя факт, пожал плечами сержант с характерными чертами лица и свежим, едва поджившим сабельным шрамом, придающим его в общем-то мирной физиономии потомственного портного и чуть-чуть (по ситуации!) контрабандиста донельзя залихватский и брутальный вид. И это действительно всё объясняло. Ну а действительно… Бляйшман! Чего ещё говорить-то?

Третья волна «Фениксов», самая многочисленная, отмбомбилась вовсе уж неудачно, но и не понесла никаких потерь.

Позже, на аэродроме при анализе боя, Калинин снова поругался с Ивановым Вторым, обвинив того в неудачном руководстве…

… так что мирить спорщикам пришлось Владимиру Алексеевичу.

Прикрывающих город пилотов никак нельзя обвинить в трусости, но в остальном… Понятно, что после войны систему резерва придётся реформировать.

Хотя бы потому, что политики Кантонов лично храбры, порой до полной потери самосохранения. Но вот их вечные попытки привнесть личное и партийное политическое влияние в ВВС, используя его для… чего бы то ни было, изрядно раздражает.

Впрочем, в армии всё тоже самое. Наследие африканерской системы, будь она неладна!

Всё это кумовство и местничество походит на скверную, едва ли не карикатурную копию, сделанную с реалий Руси, притом времён этак Алексея Михайловича.

Ну а по мнению поляков – шляхта, как есть шляхтичи времён расцвета Речи Посполитой! Покупающие боевого коня, оружие и доспехи за свой счёт, и служащие отнюдь не ради жалования, они и отношения требовали особого.

… хотя постойте! Взяли, с самого начала взяли! И хватаются не за сабли, а за ножи и пистолеты, но…

… хотя всё-таки нет. К абсолютной свободе слова политики Кантонов привыкли, но вот голос одного человека – это просто голос! Его слышат, принимают во внимание, но вот парализовать работу Фольксраада один человек всё ж таки не в состоянии.