Господа гусары, молчать!

Даже сейчас от одной мысли о нем внутри все замирало, и из глубины разливался знобкий, влажный жар, а сердце сбивалось в лихорадочную морзянку. На Яноша не реагировало ни сердце, ни другие места, заведовавшие темным удовольствием.

Как-то раз в начале октября они пошли вечером в Руины. Этот квартал нарочито маргинальных баров пользовался бешеной популярностью и у туристов, и у местных, поэтому в самые известные попасть удавалось не всегда.

— А что там? — спросила Злата, кивнув на скромную вывеску по соседству с баром, где не оказалось свободных мест.

Иштван и Янош переглянулись.

— Мы там не были, — сказал Иштван. — Но можем пойти. Думаю, вам понравится.

На входе гориллообразного вида субъект спросил их о чем-то.

— Игэн, — кивнул Иштван, обняв Злату за плечи.

— Чего он хотел? — спросила Алена.

— Спросил, с вами ли мы. Это женский стриптиз-клуб, и мужчин сюда без женщин не пускают.

Алене показалось, что с нее содрали кожу, а потом вывернули наизнанку, внутренностями наружу. Бросило в жар, потом в холод, закружилась голова.

Подступила к горлу тошнота.

— Али, ты в порядке? — спросил, коснувшись ее руки, Янош: именно так сократили ее трудно выговариваемое имя.

— Да, — кивнула она. — Все нормально.

Клуб был маленький, тесный, но народу в него помещалось неожиданно много. Они сидели за столиком в углу, и Алену знобило, трясло мелкой дрожью, да так, что приходилось сжимать колени руками.

А потом на сцену вышел высокий темноглазый блондин с пластикой дикой кошки, и мелкая дрожь превратилась в крупную.

На секунду ей даже показалось, что это Стас. Но нет, этот парень был старше, совсем с другим типом лица. И все же было кое-что еще. Алена почувствовала это чем-то глубоко внутренним, словно узнав хорошо знакомое. Его энергия была сфокусирована в одной точке. Он раздевался для девушки, которая стояла в углу, прислонившись к стене. Только для нее одной. Хрупкой, рыжеволосой, похожей на язычок пламени.

Здесь никто не интересовался, сколько кому лет, и Алена пила один за другим коктейли.

Крепкие — судя по тому, как вызывающе смеялась Злата, подставляя шею поцелуям Иштвана. Но Алену не брало, как будто в бокале была вода.

Поздно ночью они вышли из клуба и, как обычно, разделились. Злата ушла с Иштваном, Янош провожал Алену домой. Обычно он доходил с ней до арки, в которой пряталась входная дверь, стоял молча пару секунд, как будто ждал приглашения. Потом целовал в щеку, желал спокойной ночи и уходил.