Господа гусары, молчать!

Но сегодня словно прочитал что-то в ее глазах — улыбнулся чуть насмешливо и поцеловал в губы. Крепко, властно. Как будто отказа быть не могло.

Алена думала, что поняла сразу: обратной дороги нет, все кончено. Но оказалось, эта уверенность была тонкой пленкой, под которой пряталось — что? Надежда? Несмотря ни на что? И вот теперь, после стриптиза, после этого поцелуя Яноша, ее накрыло тяжелое и неумолимое, как могильное плита. Острое и окончательное, как лезвием по венам.

«Каркнул ворон: Nevermore…»

Если не Стас, то какая разница — кто?

Скрипучий лифт, которому, наверно, исполнилось лет двести, поднимался на четвертый этаж медленно, с одышкой.

Янош продолжал целовать ее, прижав к стене, руки пробрались под плащ, легли на грудь. Алена отвечала на его поцелуи, тщетно пытаясь найти, нащупать то волшебное, как шепот феи: «Полетели!»

Это был хороший секс. Нет, не так. Это был очень хороший секс. Великолепный. Долгий, бурный, с сумасшедшим оргазмом. Но в нем не было главного. Той черной магии, которая связывала их со Стасом в единое целое еще до того, как он входил в нее.

Близость тел, физическое удовольствие, не более того. И тоска потом. Вялая, мутная, похожая на нудный осенний дождь.

Когда на следующий день они с Яношем пришли на занятия вместе, Злата спросила ехидно:

— И что? Стоило столько времени кобениться?

Жить вместе они не планировали, да и ночь вместе проводили далеко не каждую. Все было достаточно спокойно, что Алену вполне устраивало. Боль не проходила, легче не становилось, хотя она научилась с ней жить.

Притерпелась. Но однажды ночью, когда Янош был особенно нежным и страстным, вдруг вспомнилось, совершенно некстати, как стояла во дворе дома на Комендантском. Стояла и смотрела на освещенные окна. И думала: хотя бы еще один раз, всего один. И так безумно, до стона, до искусанных в кровь губ, захотелось окунуться в глубину совсем других глаз. Почувствовать ласку других рук и другие поцелуи…

Она сама испугалась этих мыслей.

Нет! Не думать об этом! Этого не будет больше никогда.

Nevermore! То, что есть, — то и будет.

На следующий день после занятий они вчетвером собирались сходить куда-нибудь. Посидеть, выпить, потанцевать. Вышли из университета, обсуждая лекцию, и вдруг Алена остановилась, словно увидела призрак. На скамейке сидел Стас.

Сначала она подумала, что ей снова мерещиться. Как в первый месяц после разрыва, когда он чудился ей на каждом шагу. Или как в те несколько дней, когда уезжал куда-то.