Господин Гексоген

Генерал отвел бинокль, коснулся карты, на которую начальник штаба, опасаясь порывов ветра, положил дополнительный камень. Белосельцев не расслышал слов генерала и только по движению губ угадал – «авиация». Теперь все смотрели на авиационного наводчика, который сорванным голосом торопил летящие вдалеке самолеты:

– Я «Кобальт»!.. Эшелоны две тысячи!.. Цели «два ноля шесть», «два ноля девять», «два ноля три»… Фугасных и фугасно-осколочных… Четыре ракеты… Видимость… Как понял меня, «Сто четвертый»!..

Белосельцев всматривался в туманную синеву, где от напряжения глаз начинало расцветать прозрачное сияние.

Из сияния бесшумно полетели белые клубочки на тонких стебельках. Повисли, удлиняясь, превращаясь в седые кудряшки. Казалось, незримый мудрец пишет в синеве арабскую надпись. В завитках и кудельках, образованных инфракрасными имитаторами целей, возник металлический режущий звук. Искра самолета мчалась к земле, и под ней возникали черные взрывы. В небе появилась белая арабская вязь, словно кто-то писал божественную суру Корана.

«Зачем мне все это видеть?» – вопрошал в тоске Белосельцев, чувствуя себя насильно приведенным на этот склон, куда поставили его как свидетеля и заставили неотрывно смотреть.

Под клетчатой сеткой шло гоношение. Громче всех звучал надтреснутый голос начальника артиллерии, обнажавшего при выкриках желтые зубы:

– Я «Гранит»!.. Двум батареям «тюльпанов»!.. Цели «сто три – ноль четыре», «сто шесть – ноль один»… Фугасными, залпом… Огонь!..

За горой полыхнуло. Батарея «ураганов» посылала заряды на склоны, где в пещерах укрылись пулеметы чеченцев.

Седые вершины ломались. С них сползал камнепад, дымно стекала лавина. Сдирала сады, прокатывала по полям гранитные глыбы, роняя на крыши домов горящие метеориты.

«Что мне делать?» – тоскуя, вопрошал Белосельцев.

Подойти и тяжелым кремнем ударить в висок генерала. Пробежать по траншее, вырвать из рук бинокли, разодрать военную карту. Острым ножом перерезать жгуты проводов. Страстной молитвой вызвать песчаную бурю, чтоб она запорошила глаза офицерам.

Начальник химических войск, маленький и красивый, наводил на цели тяжелые огнеметы:

– Я «Фагот»!.. Цель «два – полсотни – один»!.. Дистанция две тысячи метров!.. Ебни ее, Петров, хорошенько!..

Казалось, привстал на уродливых лапах притаившийся в горах динозавр. Раздвоенным красным языком быстро лизнул селенье. И там, где коснулся язык, лопнул огненный кокон, образовалась серая лысина, унося с земли часть селенья вместе с садами, домами, мечетями.