Господин метелей (СИ)

Так же глупо, как пытаться от него сбежать.

— Вернусь, — произнесла я с отвращением.

Колдун больше ничего не сказал и в самом деле позволил мне уйти — до почты, разумеется. В конце переулка я оглянулась и увидела, что он сидит в санях, а призраки смирно стоят бок о бок.

Оказавшись за углом, я бросилась бежать. Нашла почту, взлетела по ступенькам и, заплатив, монетку, передала два письма до Любека седоусому писарю. Он заверил, что отправит письма сегодня же.

Поблагодарив, я вышла на улицу и остановилась. А что если в самом деле сбежать? Вот прямо сейчас воспользоваться еще одной серебряной монеткой, нанять возчика — и умчаться в Любек! Но это было чистейшим безумием.

Игрушки колдунов не сбегают, если у них нет трех волшебных предметов — гребня, зеркальца и огнива, чтобы бросать их через плечо и останавливать погоню волшебной силой.

Надо было возвращаться, но я медлила. Оливер де Шанкло говорил с Близаром так дерзко, он вступился за меня даже перед колдуном. Почему Роланд не сделал этого? Почему это незнакомый виконт, а не Роланд говорил обличающие слова, держась за сани?

Я повернулась на каблуках, потому что захотелось вернуться на почту и забрать письмо, предназначавшееся Роланду.

Но вдруг он не знал? Ведь нельзя судить о людях, не узнав причин их поведения… Близар плохо подумал о семье Эльзы, его не волновал позор девушки, а ведь… Невидящим взглядом я уставилась в стену дома: а ведь Эльза была готова к позору, она пришла к колдуну, чтобы продать себя за серебро…

К саням я возвращалась, как в тумане.

Я села на скамью, и Близар, ни о чем не спрашивая, свистнул коням.

— Куда мы едем? — спросила я, заметив, что сани едут вовсе не к городским воротам.

— Увидишь, — коротко ответил колдун, и мне оставалось только гадать, что он задумал.

Мы проехали еще несколько улочек и, сворачивая опять к площади, Близар спросил:

— Что написала отцу?

— Что со мной все хорошо, — ответила я ровно, — и что вы взяли меня в ученицы.

— Врешь, — сказал он, будто бы даже с удовольствием.

— Конечно, вру, — огрызнулась я. — Но что мне надо было написать? Мой отец болен, я боюсь волновать его. А вы так и не сказали, зачем удерживаете меня.

Близар взглянул искоса, и от моего видимого спокойствия не осталось и следа:

— Что вы так смотрите? — сказала я требовательно. — Вы сами-то хоть знаете, зачем я здесь?

Я ожидала, что он опять ответит «не твое дело, Антонелли», но колдун промолчал и остановил коней возле лавки сладостей.