Господин метелей (СИ)

И то, что я ощущала — пугало меня, словно я распахнула двери дома и перешагнула порог, чтобы прогуляться по знакомой улице, а очутилась в небесном пространстве среди звезд.

— Ничего не понимаю, — сказала я, — но мне кажется… это не в первый раз. Я чувствовала, что вам хотелось подурачиться с нами — поэтому и бросила в вас снежок… Я чувствовала ваше одиночество, когда вы болели… И вам было весело, когда мы раздавали сладости… А теперь я чувствую вашу боль. Почему так?

— Хотел бы я знать, — бросил Близар.

— Вы колдун, и не знаете? — удивилась я.

— А ты думаешь, колдуны знают все? — он вдруг отпустил поводья, придвинулся ко мне вплотную и взял пальцем под подбородок, заставляя поднять голову.

— Тогда расскажите, о предательстве, а об остальном умолчите, — прошептала я торопливо, отвернулась и постаралась отодвинуться, насколько это было возможно.

Но Близар уже подхватил вожжи и принялся охаживать плетью призраков по крутым бокам. Кони все ускоряли и ускоряли бег, а я, в конце концов, схватила Близара за руку, когда он замахнулся для очередного удара.

— Остановитесь! Им же больно!

— Призраки не чувствуют боли, — сказал он высокомерно, но плеть опустил.

Сани подкатили к замку. Мы с Близаром вошли и остались одни в полутьме коридора. Колдун смотрел в заиндевелое окно и молчал, призраки не появлялись, и я решила тихонько улизнуть, но голос Близара остановил меня на первой же ступеньке.

— Моя мать отдала меня моему отцу сразу после рождения, — сказал колдун буднично, словно говорил о запачканных сапогах.

 — Продала меня за серебро Близаров. Я никогда не видел ее, она даже не пыталась со мной встретиться. До пяти лет жил здесь, духи заботились обо мне, а потом отец отвез меня в королевский пансион магии. Я обучался там пятнадцать лет и за все это время ни отец, ни моя продажная мать не приехали меня навестить. Но отец хотя бы присылал каждый месяц серебро, и на том спасибо, — он помолчал, а потом посмотрел на меня почти весело. — Ну? Нечего сказать, верно?

Какого ответа он ждал от меня? Негодования по поводу предательства матери? Упреков его отцу за равнодушие? Жалости? Вряд ли.

Но каким-то волшебным образом я поняла, что он сказал правду. Я чувствовала, что ему стало легче на душе, когда он произнес все это.

— Мне жаль, что ваша жизнь так сложилась, — сказала я, подумав. — Но это совсем не повод ожесточаться. Вы, хотя бы, всегда жили под крышей, вдоволь ели, и в деньгах у вас не было отказа.