Господин метелей (СИ)

Я не знала, что было тому причиной — очарование колдуна или очарование его серебра, но легче мне не становилось, и совесть с каждым днем мучила все сильнее и сильнее, хотя это не я развратничала, совращая девственниц. А колдун требовал именно девушек, потому что однажды прямо от ворот указал вон миловидной девице, в синей бархатной шубке. Он уже протянул гостье розу, как вдруг отдернул руку и смерил девушку таким взглядом, что впору было провалиться сквозь каменный пол.

— И зачем, позвольте спросить, вы ко мне явились? — спросил он язвительно.

Девица побледнела, покраснела и попятилась. Я тоже попятилась, потому что заговорил колдун таким голосом, что было ясно — ничем хорошим это не закончится.

— Не понимаю… — залепетала девица, — о чем вы?.. не понимаю…

— А мне кажется, всё прекрасно понимаете, — Близар прищелкнул пальцами и двери замка распахнулись. — Проваливайте, барышня. И передавайте привет родителям и тому музыканту, с которым развлекались.

Она ахнула, забормотала что-то невразумительное, а потом круто развернулась и бросилась бежать.

Но миновать крыльцо она не успела — вместо серебряного дождя на нее обрушился целый водопад чего-то черного, липкого!.. Девица пронзительно завизжала, пытаясь отряхнуться, но слизь пачкала шубку, личико, белые руки… Я бросилась девушке на помощь, но Близар удержал меня, схватив за плечо.

Пальцы у колдуна были сильными, жесткими — и это совсем не походило на те уютные объятия, что мне снились.

Запахло хвоей и лесом, и я поняла, что черная жидкость — это смола.

— Вы… вы облили ее смолой! — ужаснулась я. — У нее же все волосы в смоле!.. Как теперь…

— Придется побриться налысо, — сказал колдун с презрительным смешком и щелкнул пальцами.

Двери захлопнулись, оставив снаружи хнычущую охотницу за колдовским серебром.

— Там же мороз! — я бросилась к окну.

Девица, шатаясь, брела к саням, широко разведя руки. Шапка свалилась с ее головы, и было странно и жалко видеть золотистую макушку, в то время как остальные локоны повисли противными черными сосульками.

— Жестоко! Жестоко! — воскликнула я, когда сани покатили несчастную домой. — Вы ничем не лучше ее, но так жестоко посмеялись над ней!

— Эта лгунья знала, на что шла. А вообще — не твое дело, Антонелли, — бросил он и поднялся наверх, не глядя на меня.

Не мое дело… Пару дней после этого я ходила сама не своя, а Близар не заговаривал со мной — только смотрел искоса, если мы встречались в коридоре на первом этаже.