Господин метелей (СИ)

Скрестив на груди руки, Сияваршан приказал:

— Взбей перину, Антонелли! Да помягче!

Голос у него был совсем не похож на голос Близара, но в остальном сходство было невероятное. Аустерия засмеялась, Фаларис захихикал, а Велюто оборотился роем снежных пчел и закружился вокруг головы призрачного Близара. Тот принялся отмахиваться, пытаясь разогнать рой.

Это было смешно, и я сразу приняла правила игры. Поклонившись призрачному колдуну, я чинно сказала:

— Сию секунду, господин граф! Я очень быстро, господин граф! Только не смотрите так строго!

— Это мой замок, и я буду смотреть на тебя так, как пожелаю! — заявил Сияваршан.

— Только глазки не сломайте, — посоветовала я ему.

Мы так расшумелись, потешаясь над хозяином замка, что совершенно позабыли об осторожности. В какой-то момент я оглянулась и увидела настоящего колдуна — он приоткрыл двери кухни и наблюдал за нами. И лицо у него было вовсе не радостным.

Я замолчала на полуслове, а за мной затихли и прекратили смеяться духи.

Сияваршан тут же стал самим собой, Аустерия со свистом втянулась в воздуховод, а Велюто юркнул за шкаф. Один Фаларис продолжал сидеть в углу, наблюдая за происходящим поверх очков.

Последовала долгая пауза, во время которой колдун оглядел кухню и задержал взгляд на мне.

— Забавляетесь? — спросил Близар.

Спросил, вроде бы, у всех, но мне показалось, что только у меня.

Я перепугалась до дрожи в коленях, но колдун не спешил наказывать, и мне вдруг подумалось, что он не столько рассержен, сколько опечален.

Мне стало стыдно, хотя ничего предосудительного мы с духами не делали. С каких это пор смех считается чем-то плохим?

Но внутренний голос тут же добавил: но смех за чьей-то спиной никогда не был чем-то хорошим.

— Мы не хотели ничего дурного, — сказала я, стараясь держаться без смущения. — Это была шутка…

— Я так и понял, — сказал он и ушел.

В коридоре затихли его шаги, и Аустерия опасливо высунула голову, а потом появилась вся. Велюто шуршал за шкафом, но появляться не спешил.

Один только Сияваршан засмеялся, только смех его прозвучал тихо и несмело.

— По-моему, он обиделся, — сказала я, чувствуя, что веселье пропало разом и надолго.

— Ну… — промычал Сияваршан.

— Нехорошо получилось, — я закусила губу, пристукивая каблуком. — Может, нам пойти извиниться?

— Вот этого точно делать не надо, — быстро сказал Сияваршан, и Аустерия согласно закивала. — Ничего с ним не сделается, у колдунов шкура крепкая.