Его губы коснулись виска, настойчиво скользнули по щеке, отвратительным, липким насекомым спускаясь к шее, и я резко отвернулась. Как я могла раньше терпеть его поцелуи? Сейчас они были мне не просто противны — омерзительны до тошноты.
— Что, неприятно? Привыкнешь…
— Если я тебе не безразлична, помоги нам уйти. Выведи отсюда. Я ведь помогла тебе в Кайнасе.
У меня давно не осталось никаких заблуждений по поводу благородства бывшего жениха. Но попробовать все равно стоило.
— И куда же вы пойдете? — выпрямился мужчина.
— В лесу... Одни... Не зная ни направления, ни дороги... Все равно далеко не убежите. А ли Норд придет в ярость и тогда уже точно не пощадит никого из вас.
Сэлмон отпустил мои руки, встал, посмотрел сверху вниз.
— Думай, Эли. Решай. Только быстро, времени у тебя совсем немного, скоро за вами придут. Покориться воле отца и согласиться на все, что он предложит — твой единственный шанс. Со мной у тебя, по крайней мере, есть надежда выжить и спасти мать…
Он не спеша направился к двери, но у самого порога обернулся.
— Кстати, можешь считать то, что я не усыпил тебя, как приказано, а обо всем рассказал и дал возможность подумать, благодарностью за мое спасение. Теперь мы квиты, больше я тебе ничего не должен.
Вышел и запер за собой дверь.
Глава 3
Пока ли Парс отсутствовал, я успела привести себя в порядок, разбудить маму с Уной и кратко рассказать им, что творится в доме.
Известие о том, что отец жив, мама приняла с каким-то мрачным спокойствием.
Ни радости, ни облегчения — лишь горькая усмешка в уголках губ, отвращение на лице, когда она слушала историю нашей встречи в Кайнасе, и странная решимость во взгляде, которая мне очень не понравилась.
А вот Уна оказалась более разговорчивой.
— Мерзавец, — бушевала служанка. — Мелкий, мстительный... Дождался-таки своего часа, подлец, чтобы укусить побольнее.
Мама ее не останавливала. Притянула меня к себе, обняла, шепнула на ухо:
— Он не тронет тебя. Я не позволю ему, слышишь? Не позволю.
..
Сэлн вернулся часа через три в сопровождении рослого охранника, оставил сопровождающего за дверью, а сам прошел в комнату. Обвел нас острым взглядом, коротко, но, впрочем, довольно вежливо поздоровался с мамой, несколько мгновений, не отрываясь, смотрел на меня, словно пытался угадать, что я же решила, а потом предложил следовать за ним.
В усадьбе было пустынно и тихо, во всем доме царила неестественная звенящая тишина.
