Я показала им с Остаром место, где появился Хвич, откуда он забрал нас с мамой, и высшие на некоторое время перестали обращать на меня внимание.
— След нечеткий, часто прерывается, но полностью не теряется, — наконец облегченно выдохнул Остар. — Отследить сложно, но вполне реально.
— Да, теперь найдем, — согласился Эвераш и обратился к вышедшему из дома Прасу. — Что там?
— Раненный варриец и кухарка с садовником. По словам женщины, этот чистый — единственный выживший. Свои же и бросили, — зло процедил тот.
— Ясно.
Лорд на мгновение задумался.
— Прас, вызывай дознавателей и магов. Нет, не из Кайнаса, из крепости. Так лучше. Пусть допросят пленного и накроют поисковой сетью лес, там могут быть наши. И пошли к хозяйке целителя.
— Да, мой лорд
Алхор отошел в сторону.
— Остар, пойдешь по следу. Справишься один? Хорошо. Фамильяра сразу перенесешь ко мне. На постоялый двор, откуда мы забрали Элис.
— А вы?
— Я? — Эвераш неожиданно усмехнулся. — А у меня есть одно неоконченное дело. Очень важное и срочное.
Не терпящее отлагательств. Идем, девочка.
И меня подхватили под руку.
Глава 7
Из портала мы вышли на первом этаже гостиницы, распугав пару-тройку самых отважных постояльцев, которые в отсутствие страшных гостей отважились наконец-то спуститься пообедать. Кто-то резво кинулся прочь, кто-то забился в дальний угол. Ларка выронила поднос и застыла, колеблясь, не зная, на что решиться: убегать с остальными от греха подальше или, наоборот, с поклонами мчаться к важному клиенту.
Эвераш не обратил на лихорадочную суету вокруг него никакого внимания. Молниеносно взлетел по лестнице на второй этаж и уже оттуда нетерпеливо позвал:
— Элис...
Трактирщица облегченно разулыбалась, радуясь, что жуткий маг на этот раз ею не заинтересовался, а я поднялась к лорду.
— Показывай, где ваша комната.
Развернулась и направилась вперед по коридору.
В принципе, я уже догадывалась, что нужно алхору. Не верила до конца, не представляла, как к этому относиться, но, несмотря на сомнения, опасения, растерянность, все-таки догадывалась.
Слишком близкой, можно сказать, родной оказалась тьма этого высшего. И когда лорд, резко распахнув двери, отодвинул с пути вскочившую со стула Уну, шагнул к постели спящей мамы, замер, а потом хрипло выдохнул: «Ильми», я не испытала ни удивления, ни потрясения, впрочем, радости тоже не было. Лишь печаль и какая-то звенящая пустота внутри.
Тихо вышла, прислонилась к стене и закрыла глаза...
