Я успела лишь вскрикнуть, дернуться — а «драконья морда» уже отстранилась, довольно облизываясь.
— Тссс… Элис… Все уже закончилось."
"Мужчина легко, подушечками пальцев погладил ладонь — успокаивающе, завораживающе мягко, будто узор рисовал, — и рана затянулась, оставив после себя чистую гладкую кожу, а мою многострадальную руку наконец-то отпустили. Я тут же убрала ее со стола, положила на колени, еще и в юбку незаметно пальцами вцепилась. Для надежности.
— Ну, Хвич?
Мага я уже не интересовала, он смотрел на своего монстра.
Тот высунул длинный серый язык, провел им по губам, слизывая остатки крови, и, в свою очередь, уставился на хозяина. Рубины глаз замерцали, то расширяясь, то сужаясь.
Повисла настороженная тишина. Такая пронзительная, что мне показалось, я слышу, как колотится сердце. Судорожно. Неровно.
Удар…
Еще один…
Наконец «дракон» шевельнулся, притушил сияние глаз и одним прыжком растворился в темноте за спиной хозяина.
— Что ж… — высший развернулся ко мне. — Хвич подтвердил ваши слова.
Вы невинны и абсолютно лишены магии. То, что прекрасно воспитаны, это с первого взгляда заметно.
Хм… Госпожа Джиас была бы в восторге от этого комплимента. Она столько сил вложила в мою дрессировку.
— А что касается чувств к другому мужчине… — продолжал тем временем маг. — Сколько вам лет, Элис?
— Двадцать…
— Но еще не замужем… — Он быстрым движением наклонился вперед. — Помолвлены?
Я сглотнула острый ком, неожиданно образовавшийся в горле.
— Была…
— Жених ваш, конечно же, аристократ и офицер, как и полагается представителю воинского сословия.
— Да…
— Брак, разумеется, договорной. Все устроили родители?
— В нашей среде так принято.
— Принято… — повторил мужчина с непонятной интонацией. — И где ваш жених сейчас?
Еще один равнодушный вопрос…
Гладкое лицо, не тронутое щетиной — разгоряченное, раскрасневшееся… Шальные светло-карие глаза, чуть пьяные от нетерпения, от предвкушения схватки… Ослепительная улыбка… «Мы победим, и очень быстро. Не сомневайтесь, дорогая. Разобьем этот сброд в несколько недель.
Даже свадьбу переносить не придется…»
— Он… — говорить становилось все труднее. — Погиб.
— И вы, разумеется, скорбите?
Ирония в бесцветном голосе взбесила. Да как он смеет!
— А вы как думаете? — вскинулась, прожигая яростным взглядом тьму напротив.
И та отозвалась. Взметнулась к потолку, разрослась, подалась в мою сторону…
Миг — и на плечи опустились тяжелые ладони, вдавливая в кресло. Не позволяя шелохнуться, подняться, оглянуться.
