Господин Ректор

Будто сам воздух заполнился чувственным напряжением за доли секунды из расслабленных избалованных разнеженных женщин все вмиг стали раскрепощенными, чувственными, страстными, желающими.

Я честно сказать растерялась. И даже не хотя того совершенно выбивалась из этого стройного ряда соблазнительниц полных сексуального напряжения своим глуповато-растерянным видом и даже дурацкой тарелочкой с едой, которую держала совершенно не чувственно, а по-обычному, удобно подхватив чтобы не уронить.

И усмехающийся сероглазый брюнет подметил меня в момент как самый что ни на есть чужеродный элемент.

— Значит моя огненная гостья имперка. — с едва заметным акцентом протянул брюнет подходя, и, забирая у меня из рук тарелку, прошёл мимо.

Впрочем, отвечать ему я пока не собралась. Ибо да, по-прежнему растеряна и не поняла его фразу. Он назвал меня гостьей, значит понимает, что я не вдова его брата, а самозванка, так? Но к чему тогда это гостеприимство? Мы оба понимаем — я раскрыта и сейчас ход за ним.

В зависимости от того как он поступит буду реагировать я.

Или же трудности перевода? И я вовсе не раскрыта и можно действовать по первоначальному плану, искать дамочку со знанием языка и со связами чтобы отправить весточку Дагорну?

Местный хозяин прошёл к самой высокой точке амфитеатра, уселся напротив широкого пространства балкона на подушки, подогнув ноги в синих штанах, и принялся уплетать с «моей» тарелочки еду.

Вокруг него мгновенно образовалась толпа из пяти женщин рассевшись в его ногах и поочередно и слажено подкладывающих ему на тарелочку разных вкусностей.

Зазвучали звуки арфы, красивая тянущая мелодия сопровождалась высоким голосом красавицы жгучей брюнетки с копной густых вьющихся волос украшенной россыпью бриллиантов. Смуглая ножка выглядывающая из разреза черных шаровар с соблазнительно блестящим ножным браслетом и маленькими колечками на пальцах ноги. Чувственно прогнув спину, завораживающе-прямым взглядом она смотрела на неспешно утоляющего голод господина, даже меня пробрало от обожания этой чёрненькой. А он ел себе спокойно с равнодушием в застывших глазах и мягкой усмешкой на узких губах.

Вот закружились танцовщицы, и всё у них так слаженно получалось, будто заранее договорились и отрепетировали.

Хотя может и репетировали, просто меня не позвали.

Короче, я постаралась слиться с диваном и до конца этого чудесного празднества во благо секса не отсвечивать.