Где она держит твою боль?
– Прямо тут, над плечом, нянюшка. Там она меня совсем не беспокоит.
Нянюшка прикоснулась к плечу старика и, казалось, на минуту задумалась.
– Такая бело-коричневая загогулина? Вытянутая малость?
– Точно, нянюшка. – Старик потянул пробку из бутылки. – Корчится там, а я знай себе посмеиваюсь.
Он откупорил бутылку, и комната наполнилась запахом яблок.
– Она уже немаленькая, и растёт, – сказала нянюшка Ягг. – Матушка Ветровоск зайдёт вечером и заберёт её.
– Твоя правда, нянюшка.
– Старик наполнил свою кружку до краёв.
– Только постарайся уж в неё-то не стрелять. Она от этого только злится.
Когда они выбрались из лачуги Конщавела, снова пошёл снег. Большие пушистые хлопья падали с неба и останавливаться не собирались.
– На сегодня вроде всё, – объявила нянюшка Ягг. – Мне ещё надо повидать кой-кого в Ломте, но это уж завтра, на метле полетим.
– Стрела, которую он выпустил в нас… – начала Тиффани.
– Воображаемая, – улыбнулась нянюшка.
– Но на мгновение она показалась настоящей!
– Ты не поверишь, что Эсме Ветровоск может навоображать!
– Например, капканы для Смерти?
– О да. Что ж, зато у старика не гаснет воля к жизни. Он уже на пути к Двери, бедняга. Хорошо хоть Эсме заботится, чтобы он не страдал от боли.
– И поэтому боль парит у него над плечом? – спросила Тиффани.
– Ага. Эсме её туда пристроила, так что старику совсем не больно, – сказала нянюшка.
Снег скрипел у них под ногами.
– Я и не знала, что вы так можете! – воскликнула Тиффани.
– Я могу так только с малой болью, зубной там или вроде того. А вот Эсме в этом деле нет равных. Как припрёт, любая ведьма забывает свою гордость и зовёт матушку на помощь. Она, видишь ли, здорово в людях понимает. Но вот ведь странно, при этом их совсем не любит.
Тиффани взглянула на небо, а нянюшка была из тех, с кем очень нелегко, потому что они всё замечают.
– Что, гадаешь, не заявится ли твой дружок? – спросила она, широко ухмыляясь.
– Нянюшка! Ну в самом деле! – возмутилась Тиффани.
Однако нянюшку Ягг пристыдить было невозможно.
– Но ведь это правда, скажешь, нет? Хотя, если подумать, он ведь всегда рядом. Ты идёшь сквозь него, он ложится на твои плечи, ты отряхиваешь его с башмаков, когда входишь в дом…
– Не говорите так, пожалуйста, – попросила Тиффани.
– Да и вообще, что значит время для духа? – продолжала щебетать нянюшка как ни в чём не бывало.
