Она услышала, как матушка приподняла крышку корзинки. Внутри был котёнок.
– Это дочка Розочки, кошки вдовы Цепней, – сказала Тиффани, чтобы заполнить тишину.
– Не стоило оно… – донеслось в ответ матушкино ворчание.
– Что вы, мне было совсем не трудно. – Тиффани улыбнулась, глядя в огонь.
– Я не из кошатников, – буркнула матушка.
– Она будет ловить мышей, – сказала Тиффани, по-прежнему не оборачиваясь.
– Мыши у меня не водятся.
Потому что им нечем тут поживиться, подумала Тиффани, а вслух сказала:
– У госпожи Увёртки шесть чёрных кошек.
Должно быть, белая кошечка в эту минуту таращилась на матушку из корзинки огромными грустными котёночьими глазами. Я тоже могу устроить испытание на прочность, улыбнулась про себя Тиффани.
– Понятия не имею, что мне с ней делать. Ей придётся спать в сарае с козами, – заявила матушка.
Большинство ведьм держали коз.
Кошечка потёрлась о руку матушки и замяукала.
Позже, когда Тиффани собралась в обратный путь, матушка Ветровоск попрощалась с ней на пороге и аккуратно выставила кошку за дверь.
Тиффани подошла туда, где, в некотором удалении от домика, её ждала метла госпожи Вероломны, привязанная к дереву.
Но улетать сразу она не стала. Она остановилась возле развесистого куста падуба и замерла. И стояла тихо-тихо, пока всё в ней не настроилось на передачу: «Меня тут нет».
Каждый может увидеть образы в облаках или пламени. Тут то же самое, только наоборот. Надо отключить в себе то, что кричит: «Я здесь!» Надо раствориться. И тогда, если кто-то посмотрит на тебя, ему будет очень трудно тебя увидеть.
Твоё лицо превратится в лист и тень от него, очертания тела затеряются среди линий куста и дерева. Остальное сотрёт из поля зрения сам наблюдатель.
Слившись с кустом падуба, Тиффани наблюдала за дверью матушкиного домика. Поднялся ветер, тёплый, но беспокойный, натряс красных и жёлтых листьев с клёнов вокруг, закружил их по поляне. Кошечка попыталась было поймать несколько листков, потом сдалась и принялась жалобно мяукать. Вот сейчас, думала Тиффани, вот сейчас матушка Ветровоск подойдёт, откроет дверь и…
– Забыла что-то? – раздался голос матушки у неё над ухом.
Куст оказался ведьмой.
– Э… она очень милая. Я просто подумала, может, вы со временем к ней привыкнете, полюбите её, – сказала Тиффани.
А про себя она гадала: «Допустим, пустившись бегом, она могла успеть добежать сюда, но почему я её не увидела? Неужели можно бежать, оставаясь невидимой?»
– За меня не волнуйся, девочка, – сказала ведьма.
