– Ты знаешь, как сделала это? – спросила матушка Ветровоск.
– Нет.
– И я не знаю. Я так не могу. А ты можешь, девочка. Ты, Тиффани Болен, это можешь.
– Это всего лишь одно-единственное деревце, – сказала Тиффани.
– Ничего, начинать нужно с малого, а за цветочками и ягодки пойдут.
Они помолчали, глядя на дубок. Казалось, его зелень отражает снег. Зима высасывает цвета, но деревце сияло.
– Ладно, у нас у всех полно дел, – разрушила чары матушка Ветровоск. – Думаю, примерно в это время ты обычно отправляешься к домику госпожи Вероломны.
Меньшего я от тебя и не ждала.
Постоялый двор стоял у дороги, и жизнь здесь кипела с раннего утра. Ненадолго остановилась почтовая карета, чтобы сменить лошадей после изнурительного путешествия через горы. Ещё одна, направлявшаяся на равнины, ожидала пассажиров. В воздухе облаками пара клубилось горячее дыхание лошадей. Возницы притопывали, чтоб не замёрзнуть. Люди грузили сундуки и чемоданы. Носились работники с торбами овса. Несколько кривоногих бездельников болтались поблизости, покуривая и обмениваясь слухами.
Четверть часа спустя двор опустеет, но в эту минуту тут царила суета, и никто не обратил внимания на очередного незнакомца.
Потом они все по-разному рассказывали, как было дело, и спорили до хрипоты. Пожалуй, наиболее точным можно считать рассказ Димфнии Стут, которая помогала своему отцу, хозяину постоялого двора, подавать гостям завтрак.
– Ну, в общем, он вошёл, и я сразу поняла, что он какой-то не такой. Он ходил так смешно, вскидывал ноги, как лошадь, понимаете? И ещё он как бы, в общем, блестящий был.
Но у нас здесь кого только не встретишь, а будешь судачить о гостях – денег не заработаешь. На прошлой неделе вот вервольфы заходили, так они были ну совсем как вы или я, только тарелки им пришлось ставить на пол. А, ну да, так вот, этот господин… В общем, он сел за стол и говорит: «Я человек, совсем как ты!» Вот прямо с этого и начал.
Конечно, никто больше и ухом не повёл, а я говорю, мол, рада слышать, что кушать будете? Сосиски тем утром особенно удались.
А он говорит: я могу только холодную пищу есть. И это было очень странно, потому что тогда все как раз заворчали, что у нас холодно, хотя мы и растопили камин пожарче. В общем… на самом деле у нас завалялось несколько холодных сосисок в кладовке, только они были малость несвежие уже, ну, вы понимаете, и я принесла их ему, а он откусил от одной, пожевал и говорит, значит, с полным ртом: «Это не то, что я ожидал.
