Плаванье сопровождалось скрипом и, к величайшему отвращению перевозчика, пением. Ну, то есть чем-то вроде пения, поскольку песня исполнялась во всех возможных ритмах и безо всякой мелодии:
– Господин Заядло! – окликнул Роланд, пока они рывками продвигались к дальнему берегу.
– Чегой?
– Скажите, почему рядом со мной сидит сырная голова, обёрнутая клетчатой тканью?
– А, эт’ Хораций, Тупа Вулли дружище. Он те не докучёвывает?
– Нет. Но он пытается петь.
– Ну, все плесневелы сыры мал-мал с мелодией.
– Мнянням мням мняммням! – выводил Гораций.
Лодка ткнулась в берег, и перевозчик поспешно выбрался из неё.
Явор Заядло вскарабкался по кольчужному рукаву Роланда и прошептал юноше на ухо:
– Бежи, когда я сказану!
– Но я могу заплатить перевозчику, – возразил Роланд, похлопав себя по карману. – У меня есть деньги.
– Чегой? – ужаснулся Явор Заядло, словно в жизни не слышал ничего столь безумного и опасного.
– У меня есть деньги, – повторил Роланд. – Переплыть Реку Мёртвых стоит два пенса. Это старая традиция.
Два пенса кладут на веки покойнику, чтобы он мог заплатить перевозчику.
– Ишь, какой умный-заразумный ты у нас, – сказал Явор Заядло, когда Роланд уронил медные монетки в костлявую ладонь перевозчика. – А четыре пенса прихватить не смекнул, а?
– В книге было сказано только про два. Мертвецы берут с собой два пенса.
– Ах-ха, мож, им и довольно, – согласился Явор Заядло. – Они-то возвертаться не думают!
Роланд оглянулся на реку. На берегу, который они покинули, сверкали оранжевые загогулины.
– Господин Заядло, когда-то я был в плену у Королевы эльфов, – сказал он.
– Ах-ха, я бум-бум.
– Я провёл там целый год, но мне казалось, что прошло всего несколько недель. Только эти недели тянулись целую вечность. Там было так… скучно, что спустя какое-то время я всё позабыл. Я не помнил уже ни как меня зовут, ни что чувствуешь, когда солнце гладит кожу, ни какова на вкус настоящая еда.
– Ах-ха, мы бум-бум, мы ж тебя оттудова и выволочили. Ты спасибов так и не сказанул, ну дык ты всё больше не при мозге был, так что мы не в обидах.
– В таком случае позвольте мне поблагодарить вас теперь, господин Заядло.
– А, пустяковины. Прозабудь. Рад был подмогнуть.
– У Королевы были ручные… твари, они кормили твои сны, пока ты сам не умрёшь от голода. Ненавижу тварей, которые отбирают то, что составляет суть других. Я хочу убить их, господин Заядло. Всех убить. Высасывая воспоминания, они высасывают самого человека. Без воспоминаний мы – ничто.
