В полдни, будто в полуночи, ослепило мраком очи: одна молния - свет мелькает, туча с громом наступает, наступает…» волки внизу забеспокоились, стали задирать морды наверх и рычать! Ещё немного пения, и они предпримут серьёзную атаку на дерево. А чем закончится этот штурм, не знает никто!
- А-а-а! Пожалуй, я погорячилась! Давайте помолчим немного. Ну, там, подумаем о бренности жизни и всё в таком роде… - я очень старалась, чтобы паника в моём голосе не слишком выдавала меня.
Я где-то слышала, что собаки чувствуют, когда их боятся.
Волки – это почти собаки, не правда ли? Между тем, кузен обиженно заткнулся. В отличие от собак, тьфу ты, волков внизу. Они не то, что рычали, а уже просто бесновались с пеной у рта.
Стефан воспринял волчью критику в отношении своего пения крайне близко к сердцу: «Подумаешь, тоже мне, меломаны лохматые…». Даже со своей ветки я слышала его обиженное сопение.
Где-то послышался хруст веток и человеческие голоса. Люди что-то кричали. Дикие звери, заскулив, собрались бежать и растерзать тех несчастных, что шли нам на выручку! Осознав происходящее, я приняла решение остановить смертоубийства любой ценой!
В конце концов, мы можем постараться забраться на ель ещё немного повыше.
И тогда дикие волки нас точно не достанут! А пока мысли о спасении ближних бешеным роем пронеслись в моей голове, я хриплым голосом запела так громко, как только смогла:
Идёт охота на волков,
Идёт охота —
На серых хищников
Матёрых и щенков!
Владимир Высоцкий
Да уж… если бы меня услышал автор, он бы умер второй раз… но у меня была задача – задержать зверей возле дерева, не дав тем самым разорвать ничего не подозревающих людей, которые совершенно точно были направлены к нам с поисковой миссией.
Каким образом «юные спасатели» узнали о нашем месте пребывания – меня не слишком взволновало. Признаться честно, я вообще обилием мыслей в тот момент не страдала.
Что сказать по поводу диких зверей – их действительно крайне заинтересовала судьба их сородичей в песне. Во всяком случае, попыток напасть на выходящих из бурелома людей они не предпринимали.
Лишь продолжали облаивать нас.
Сказывалась то ли обида за мой плевок сверху, то ли моя свежеподаренная шляпка, что лежала растерзанной под нашим деревом, то ли общая мерзость их волчьего характера! Одним словом, нашим будущим спасателям явилась дивная картина – мы втроём повисли на дереве, как игрушки на новогодней ёлке, а я к тому же ещё и ору охрипшим голосом нечто непотребное!
Первой из нас отмерла Рина.
